— Как ты себя чувствуешь?

Молю бога, чтобы Марина оставила неудобные вопросы на потом.

— Хорошо, — тихо говорю в ответ, а затем с мольбой смотрю на Руслана: — я пообщаюсь со знакомой?

Руслан нехотя выпускает меня из железного захвата, и я, подхватив под руку Марину отхожу подальше от своего конвоира.

— Лер, ты что, теперь встречаешься со старшим Чернышевым? После того, как твой муж убил младшего?

— Мы… не встречаемся. — быстро говорю в ответ.

— И правильно. Недавно разговаривала с его невестой. Оксаной. Она давно поджидает его. Поэтому я так удивилась вашему совместному появлению.

— Мы… просто общаемся. — удается мне выдавить из себя.

— Лер, ты такая бледная. Выглядишь неважно. Как сердце? Давно тебя не было на обследовании.

Сердце при ее словах начинает биться быстрее. Даже знакомое жжение ощущается… нет! Нужно успокоиться. Не расслабляться. Усилием воли убираю руку от декольте, которое так и норовила закрыть инстинктивно.

— Марин, скажи мне пожалуйста, смогу ли я выносить ребенка, если забеременею?

Марина тут же хмурит брови и смотрит на меня с осуждением.

— Лер, сто раз мы с тобой уже это обсуждали. Еще до шунтирования тебе запрещали рожать, то после операции, даже о беременности речи быть не может! Хочешь ребенка — нанимай суррогатную мать. Твоя репродуктивная система в порядке. Но сердце не выдержит двойной нагрузки во время вынашивания. И сама умрешь, и ребенка потеряешь!

— А если вдруг…

— Нет! — обрывает меня Марина. — Без если. Если ты закрыла шрам татуировкой, то это не значит, что операции не было! Самой тебе вынашивать нельзя!

Марина отходит от меня, а я совсем этого не замечаю. Стою потерянная, смотрю куда-то поверх толпы.

Та самая Оксана, крестница Зинаиды, что была в доме Марата несколько раз, теперь повисла на руке Руслана. Тот что-то выговаривает ей, пытаясь стряхнуть, словно надоедливую крошку с брюк, но девушку так просто с толку не сбить. Мне всё равно. Смотрю на них, а в голове роятся совсем другие мысли.

Непроизвольно кладу руку на живот. Можно сколько угодно обманывать себя приемом витаминов, медикаментов, гормональным сбоем, неправильной работой сердца, стрессом, магнитными бурями… но риск оказаться беременной реален. Более чем реален.

— …милая девушка!

Выныриваю из своих раздумий. Около меня крутится молодой дерзкий парень в татуировках. Смотрит с интересом. Вернее, не просто на меня, а на мое декольте, где навечно расцвел замысловатый цветок, скрывая уродство.

— Не Марио вам случайно делал? — улыбается он, подходя ближе.

— Марио. — тоже улыбаюсь в ответ. Даже забыла, как это, просто улыбаться человеку, спокойно с ним общаться на общие темы…

— И мне! — парень закатывает рукава футболки демонстрируя агрессивный орнамент. — Я думал он только брутальные штуки делать умеет, а ты смотри — цветочки тоже рисует!

— Да, Марио — талантище! Так мне мастерски шрам закрыл… а ведь не хотел сначала, боялся воспаления, но… мы рискнули. — не стала я вдаваться в подробности «уговоров» художника Владом.

— А-а-а… — протягивает парень, — а я думаю, зачем девушке в таком месте тату делать, вы же обычно на запястье, или лодыжке… а тут… — вновь кивает мне на грудь и подходит еще ближе. — Шрама вообще не видно! Интересно, а на ощупь как?

И вдруг, я даже моргнуть не успеваю, как парень протягивает руку и гладит рисунок лепестков, через ремешки. А потом я даже понять не успеваю, что происходит в следующее мгновение. Одно движение, и черная тень сбивает паренька с ног. А я вся холодею от ужаса: монстр не простит мне этого! Руслан оправляет сбившийся пиджак, берет парня за грудки и отбрасывает в сторону еще раз. Не будет же он его убивать при всех?!

— Не смей. Касаться. Моей. Собственности. — рычит он на весь банкетный зал, а затем так сильно хватает меня за запястье, что током прошивает до боли. — Пошли. — говорит он теперь нарочито спокойно, а у меня от этого его показного спокойствия волосы дыбом встают.

Мы медленно выходим из зала, провожаемые множеством пристальных взглядов. Я молю, чтобы мне хватило времени найти правильное мгновение, подобрать правильные слова и сообщить ему о догадках на счет беременности, пока он не наломал дров, а заодно не сломал и меня с зарождающейся жизнью внутри.