— Нет. — Руслан снял кашне, и ослабил петлю галстука, — она будет приходить и уходить в определенные часы. Почему ты спрашиваешь?

Внимательный взгляд на меня, ищущий подвоха. Но я выдерживаю его. Если мне тут находиться, да еще и трудиться под началом противной тетки, заведомо презирающей меня, то нужно хотя бы выбить приличный отдых и ночлег.

— Я хочу жить в той комнате, где…

— Нет! — обрубил Руслан и бровью не повел. — Ту комнату ты не заслужила. Будешь сторожить ночами оранжерею. Ты моя личная собачонка, ты забыла?

— Ненавижу! — бросила ему, и развернувшись быстро зашагала в сторону кухни. Уж лучше с Зинаидой Павловной вечер провести, чем с этим напыщенным индюком!

— Что? Не получилось второму брату в штаны залезть? А может плохо сосала первому, раз вернул тебя обратно, а второй прислугой сделал?

Зинаида Павловна решила сразу обозначить кто в доме хозяин и пошла в наступление, едва я явилась на кухню.

— Это — не ваше дело. — твердо обрубила я ее, стараясь не показать, что слова задели меня за живое.

— Мое! И еще какое! У Руслана есть невеста. Моя крестница. Так что он — практически мой зять! А ты, шалава подзаборная, только попробуй к нему в штаны пролезть, я тебя мигом…

Слова старушенции застряли в горле. На кухню вошел Руслан. Он уже успел переодеться в джинсы и черную домашнюю футболку, идеально сидевшую на его мощном накаченном торсе. Он заполонил собой все пространство и принес запах свежести — душ принимал, его волосы слегка поблескивали влажностью, немного растрепанные, что придавало ему молодости и выглядело чертовски сексуально.

— Руслан Маратович, ужин будет готов через час, — заюлила Зинаида Павловна. — это если моя косорукая помощница поторопится и не будет лясы точить.

Я бросила убийственный взгляд в сторону бабуленции — вот сучка старая! По-другому не скажешь!

— Что-то я не замечал за Лерой тяги к разговорам, — задумчиво скрестил руки на груди Руслан. — я заберу ее на пять минут. Лера, за мной!

Он отвел меня в ту самую комнату, где мы провели ночь, улегся на кровать, заложив руки за голову, и блаженно вытянул ноги. Черная футболка его слегка задралась, обнажая темную полоску волос на тренированном животе, спускающуюся вниз под джинсы. Почему-то это показалось мне таким… порочным, что я тут же опустила взгляд вниз, потупившись на свои носки.

— Лера, — ухмыльнулся Руслан, заметив все-таки мой взгляд, — я решил переехать сюда.

Стою молча. Не разрешения же он у меня спрашивает?

— Вот ключи. Подойди и возьми. — Чернышев протягивает мне связку с брелоком сигнализации. — Как раз и воздухом подышишь.

— Ты хочешь, чтобы я съездила и забрала твои вещи из дома? — удивляюсь я.

— Нет, Лера. — а у самого такой хитрый взгляд черных омутов. — Подойди.

Несколько шагов и я уже у кровати. Протягиваю руку за ключом и даже охнуть не успеваю, как он дергает меня на себя и тут же подминает под свое огромное тело. Трепыхаюсь, как рыбка в силках, но рыбак сильнее меня намного.

— Ты специально? — шепчет он, тяжело дыша мне в ухо.

— Что специально? Я не понимаю? — сердце от его резких телодвижений бьется как оголтелое. Тут же немеет левая рука.

Я чувствую его возбуждение. Феромоны его запаха окутывают меня. Руки, еще недавно крепко державшие, сейчас игриво поглаживают все, до чего дотягиваются. Его бородка колет мне шею и щекочет ее, когда покусывает мне мочку уха. Теперь на шее останутся красные следы раздражения.

Руслана слишком много сейчас для меня. Для моего сердца. Мною овладевает слабость. Не предающего тела, а предающего органа, качающего кровь. И тут же паника, что замененный сосуд не выдержит, оторвется в эту секунду. Стремительно и бесповоротно. Руслан ведь даже не поймет что случилось. Почему девушка под ним вдруг посинела и потеряла сознание. Почему ее сердце остановилось, перестало биться… паника. Паническая атака. Я закусываю губу, чтобы не закричать от ужаса. Застываю в его руках, замираю.

А он ловко переворачивает меня под собой на живот, вжимается в мои ягодицы. Отчетливо чувствую его эрекцию, даже через двойной слой джинсов — его и моих. А потом он отстраняется от меня и со всей силы бьет ладонью по полушарию.

— Ходила целый день перед камерами, вертела своей попкой, получай теперь по ней.

Вновь удар. Не болезненный, но ощутимый. Ткани трусиков и джинсов смягчают шлепок, но все же. Но не это добавляет ужаса моему положению.