Шрифт:
Эй.
Верити выдернула гарнитуру из зарядника и вставила наушник в ухо.
– Нам надо вывести тебя туда, – сказала Юнис.
– Зачем?
– Потому что франклины нужны там. В том дайнимовом чехле, куда ты их убрала.
– Каком?
– Дайнимовом. Материал, из которого чехол.
– Зачем?
– Кто-то захотел сделать крутой чехол.
– Деньги зачем?
– Их заберут. Лучше там, чем здесь.
Верити не знала, как поступила бы с деньгами, реши она вернуть Юнис в «Тульпагеникс» (чего делать уже не собиралась). Отдать их кому-нибудь – неплохой вариант. Так что она вернулась в спальню, к стенному шкафу, за чехлом. Дайнима оказалась чем-то вроде тайвека, только еще круче.
Решив на сей раз не прятать наушник, Верити спустилась на улицу. «Волки + Булки» были в том же доме, третья дверь справа. Голый кирпич и дымчатая сталь, запах пекарни. Она заказала мак-волк (мутантный пряный маффин с начинкой из яйца в мешочек, загадочным образом очищенного от скорлупы), расплатилась и стала смотреть, как паренек по другую сторону стойки щипцами кладет ее мак-волк на белую фарфоровую тарелку. Он поставил тарелку на советского вида пластмассовый поднос, серый, примерно того же оттенка, как оправа ее тульпагениксовских очков, добавил туда же кофе и столовый прибор в бумажной салфетке.
– Табурет у окна, – сказала Юнис.
Верити отнесла поднос к стойке-подоконнику с видом на Валенсия-стрит. Все стальные табуреты перед окном были свободны.
– Деньги держи на коленях, – распорядилась Юнис.
Сто тысяч свинцовым фартуком давили на колени. Верити разрезала маффин, выпустив теплый желток, и начала есть, запивая кофе. Солнце вновь пробилось сквозь облака и озарило прохожих – судя по виду, сплошь обитателей страны Стартапии, тружеников среди тилландсии.
– Интересно, что бы подумали хиппи, знай они, что это две тысячи семнадцатый? – спросила Юнис. – Кто-нибудь из тысяча девятьсот шестьдесят седьмого?
– Они бы решили, что победили, – ответила Верити. – Но они бы в жизни не догадались, чем большинство здесь зарабатывает на жизнь, и не сумели бы вообразить, что за этим стоит.
– Ты меня поняла. – Говоря, Юнис оцифровала лицо молодого человека – тот походил на коренастого амишского землепашца, вырядившегося хелс-готом [12] .
– Зачем ты все время это делаешь?
– Они по большей части либо живут здесь, либо работают. Набрать достаточно, начнут проявляться аномалии.
12
Хелс-готы, как и обычные готы, носят в основном черное, но одежда их спортивная и футуристическая, отчасти даже киберпанковская, она включает водонепроницаемые ткани и дышащие сетки, неопрен и кевлар.
– И чем это отличается от паранойи?
– Ничем. Кроме того, что не безумие.
Верити принялась за следующий кусок мак-волка.
– Ты хорошенько проверила своего нанимателя, прежде чем к нему идти? – спросила Юнис.
– Не особо, – с набитым ртом.
– Совсем не проверяла?
Проглотила.
– Давно никто ничего не предлагал.
– Они все спецслужбисты, в фирме-учредителе. Твой бывший понял бы, о чем я.
– Это в прошлом.
– Общаетесь хоть иногда?
– Нет. А теперь он помолвлен. С девушкой, у которой до знакомства с ним был собственный пресс-секретарь. СМИ устроили за ними настоящую охоту.
– Кейтлин. Франко-ирландская архитекторша.
– Если я хоть близко к нему подойду, то наступлю на все мины-растяжки таблоидов.
– А может, и нет, если все сделаешь правильно, – сказала Юнис. – Он бы все знал про «Курсию».
– Что именно?
– Что они – подвид полностью отрицаемого проекта министерства обороны.
– Типа венчурного капитала ЦРУ?
– Близко не лежали, – ответила Юнити. – То – фасад. Мегафауна. «Курсия» даже в самое свое легальное время пряталась в подлеске. И сейчас прячется, но сменила защитную окраску на игровую индустрию. Когда минобороны требует отрицания с удвоенной силой, первоначальную миссию вычищают из памяти под ноль. Проект выводят из министерства, лишают финансирования, забывают. Сейчас случается реже, чем во времена Ирака, но «Курсия» именно такая.
– Откуда ты знаешь?
– Я многозадачу. Делаю это у себя за спиной, как будто не знаю, откуда знаю про «Курсию». Похожа я типа как бы на то, что тебе обещал Гэвин?
– А что?
– Если я правда такая, – сказала Юнис, – то, наверное, «Курсия» успела кое-что в минообороны стырить. «Тульпагеникс» – их фасад для монетизации этого самого.
– Этого?
– Меня. Ешь. Сейчас курьер подойдет.
Юнис открыла видео-окошко, в ракурсе, как с камеры наблюдения. Курсор отыскал мужчину в темной бейсболке, белого, с бородой, но определенно не из-под тилландсии. Он шагал, не улыбаясь, по Валенсия-стрит. Под мышкой – черная сумка.
– Он войдет, возьмет кофе, сядет рядом с тобой. Справа. Отдай ему чехол, под стойкой. Он переложит деньги себе в сумку, а в чехол уберет пеликановский кейс.