– Уходи, отсюда, побыстрее, не то пулю «схлопочешь»! Ребята прикройте нашего «сенсея» по рукопашному бою, щитами!

Окружившие его молодые парни, тоже были ему смутно знакомы, уж больно много способной молодёжи прошло через его «руки».

– Ненужно, меня прикрывать, там живых никого нету! Все, кто был причастен к смерти моей семьи уже в «аду»! Но может быть не все? Ведь вы тоже туда стреляли?
– взгляд мгновенно постаревшего мужчины, словно рентген проникал в душу, каждого бойца которому он посмотрел глаза, многие отворачивались срази, остальные опускали голову вниз.

– Мы… это, ты… не думай Боджинг, мы все просчитали…, там никого не должно было быть…, да и оружия у них не было никакого, обычная «стрелка», наши «ряженые» оперативники даже рта не успели открыть, а эти твари… посмотри туда… «беспредельщики» мать их так…

Мастер неторопливо спустился с машины и усталой походкой подошел к березовой рощице, прямо у подножий белоснежно-черных стволов, лежало трое, молодых ребят, насквозь «прошитые» пулями, они словно уснули в тени, тоже в спортивной форме, но это были его лучшие ученики.

Он стал на колени и не просто заплакал, он «завыл» так, что даже у выдавших множество смертей мужчин, покатились скупые слезы…

С тех самых пор, мастер восточных единоборств, уволился с работы в «никуда», мужчина попросту не мог смирится с тем что отчасти его работа была причиной смерти тех, кого он любил «больше собственной жизни» …

Прошла целая эпоха, «недоразвитый коммунизм», преобразился в «недоразвитый капитализм», менялись президенты, кто-то становился богаче, соответственно кому нужно было стать бедней, закон «соединяющихся сосудов» еще никто не отменял…

Бывшие ученики поначалу часто навещали старого мастера, и помогали чем могли, но потом их становилось все меньше и меньше, как и возможности сосуществовать на «мизерную» пенсию, «выбитую» накануне. В результате регулярного безденежья, он сам нашел работу вахтера-охранника в небольшом пригородном интернате, где проживал буквально по соседству.

Где-то через месяц, он с возмущением стал замечать все те ужасы, которые там творились: - повальное воровство руководства, всего к чему дотянутся «липкие» руки, физическое наказание учеников интерната за любую провинность. Он старался быть для них если не отцом, то другом, часто приносил «сладости» и фрукты. Помимо всего прочего между старшеклассниками постоянно возникали конфликты, порой приводящие к поножовщине. Несколько раз именно он помешал кровопролитью, наказав всех зачинщиков, легкими, но «запоминающимися» подзатыльниками.

Были нередки случаи изнасилований несчастных девочек, на которые, тоже, дабы не выносить «сор из избы», привычно «закрывали глаза» …

Вот и в этот раз он словно почувствовал чужую боль помчался на «выручку» и как оказалось вовремя…. Когда пожилой мужчина обмывал заплаканное лицо Виктории, садовым шлангом, возле своей подсобки, то вдруг словно оцепенел. Черты девушки, возможно за исключением раскосых глаз уж больно напоминали его жену в молодости. Ведь они познакомились именно в школе и с тех пор практически никогда не расставались.

– Как, тебя зовут малышка? – спросил он, нежно погладив девушку по голове.

– Меннн..яяяя, зовут Вик…тор…ия: - чуть заикаясь от пережитого волнения произнесла она, и тесно прижалась к своему спасителю.

– Если бы не вы, я даже не знаю, что со мною бы было-бы! Эти сволочи могли запросто продавать меня за деньги, как многих наших девочек: - чуть спокойней продолжила она и снова уткнулась, всхлипывая, в грудь охранника.

– Успокойся милая, обещаю, я тебя в обиду не дам, пока я здесь, и еще я тебя научу достойно давать отпор всяким подонкам… я это умею…поверь на слово.

– Только знаешь, твое имя Вэй кэ то ли я, если перевести на мой родной китайский мне сложно воспринимать, тем более побед пока у тебя никаких нету. Разреши, называть тебя между нами, Кингжао, что означает, чувствующая, то есть отзывчивая к чужим эмоциям, я давно за тобой наблюдаю, и часто вижу, как ты не только защищаешь слабых, но и делишься с ними «последним» куском хлеба, а это дорогого стоит…

На следующий день мастер стал заниматься со своей новой ученицей так как ни занимался ни с кем до этого. Более того он стал «подкармливать» ее принося продукты, потому-что все малыши от недоеданий буквально «просвещались» насквозь, а воровство на кухне и регулярные поборы, старшеклассников, он никак не мог прекратить. Главное, что он действительно сумел изменить, это временная «нейтрализация» самых отпетых хулиганов и насильников. Перед выходными он по привычке принес корзинку со сладостями, но не раздал их малышам, а, якобы «забыл» на пороге старой мастерской, где обычно и проводили время «шакалята» как он их, называл.

Тотчас уворовав столь щедрый «подарочек», они не подозревали что в каждом пирожном и яблоке, впрыснуто сильное слабительное, отчего, очистились не только желудки, но и помыслы о преступлениях… хоть на какое-то время.

Занимаясь каждый день, с девочкой, тренировками на «заднем» дворе, мастер даже представить не мог насколько она будет способной ученицей и насколько пробудит его к «жизни» …

За каких-то полгода, этот короткостриженый зеленоглазый ребенок, научился не только грамотно ставить блоки и «уходить» от удара, но и самое главное-улыбаться… да, именно искренне улыбаться, ведь здесь и улыбки были «казенными», а она, всегда видя Боджинга, делала приветственный поклон и непритворную улыбку. Отчего сердце старого учителя, сжималось приятной судорогой, как тогда… когда его жена и дети были живы и точно также смотрели ему в глаза… с теплотой и немного с грустью…