Рендезо дернулся, затем черты его лица резко изменились. Короткий ёжик каштановых волос сменился длинными черными локонами, а пронзительные зелёные глаза окружали густые ресницы. Грудь и бедра раздались в объемах, а полные красные губы слегка дрожали, от едва сдерживаемого страха.

– Намного лучше, – не обошелся без реплики Актар.

– Так чего же ты хочешь? – спросила она, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие.

– Просто любопытно, ты же знаешь, я весьма любознателен и непоседлив, – он оттолкнулся от стены и принялся мерить комнату шагами.

Теперь, когда тот вышел на свет, Рендезо смогла хорошо разглядеть его. Она отметила, что тот сменил привычный халат, на строгий костюм тройку, никак не вязавшийся с привычными одеждами жителей любой из частей Исария. Наручные часы и до зеркального блеска отполированные чёрные ботинки заметно контрастировали с бамбуковой циновкой под ногами.

– Зачем рассказывать Азелию о его дочери, но не упоминать о кое-чём другом, не менее важном? Я о нашем молодом кангеле.

– Это не твое дело, – ответила женщина, пытаясь изобразить раздражение. – А теперь, если тебе больше ничего не нужно, пожалуйста, уходи.

Мужчина остановился, постукивая пальцем по подбородку.

– Мне больно это слышать, милая Рендезо. Я думал, что мы весьма сблизились за время, проведенное вместе в Академии.

– Ты разрушил мои планы. А теперь уходи, – сказала она, чувствуя, как страх сменяется гневом.

– Я не могу уйти, прежде чем оставлю тебе маленькое предупреждение, вот такусенькое, – и мужчина сблизил большой и указательный пальцы левой руки. – Ты была очень близка к нарушению правил с тем трюком, который ты проделала с Тинаром, – его голос стал жёстким, а глаза засверкали золотым светом, – постарайся, чтобы впредь этого не повторилось, или я вернусь и мой следующий визит будет менее приятным.

Он в последний раз улыбнулся ей и растворился в воздухе.

Рендезо тяжело опустилась в кресло и глубоко вздохнула. Ее прежнее возбуждение от удачной интриги с Азелием теперь исчезло, сменившись чувством страха и горечи. Зачем он лично явился сюда? Он мог предупредить её массой других способов. Это могло означать только одно: он что-то задумал. Но что?

Рендезо выдохнула ещё раз, чувствуя, как её сердце медленно успокаивается. Может, она и не знала, что он задумал, но одно знала наверняка: Актар самое ужасающее существо из известных ей.

Я уставился на тело Илуры, чувствуя, как пальцы Адель с силой сжимают мою руку.

– Что же нам теперь делать? – наконец спросила она.

– Не знаю.

Актар прав. Без Илуры у нас нет ни единого шанса одолеть Азелия, нам ни за что не предотвратить пробуждение Хранителей.

– Не могу поверить, что она мертва, – сказала Адель, – она всегда казалось слишком сильной, чтобы умереть.

Я понимал о чём говорит подруга, но жизнь приучила меня к тому, что нет кого-то по-настоящему непобедимого.

Тем временем я приметил нечто блестящее на земле рядом с телом властительницы. Потянувшись вниз, пальцами подхватил самый крупный из когда-либо видимых сердечников.

Никогда не видел такого у Илуры, это значит, что она успела извлечь его из пространственной сумки. Глубоко вздохнув, я сконцентрировался на кристалле.

– Проклятый, – прошептал я, привлекая внимание Адель.

– Что? – переспросила она, утирая глаза рукавом рубашки, и забирая у меня сердечник, – Вот...

– И не говори, – перебил я её. – Думаю, она хотела передать его нам.

– Этой энергии хватит… – Адель вновь замолчала.

– Да, – ответил я, слабо улыбнувшись ей, – иди и просто сделай это.

Адель кивнула и, прерывисто вздохнув,стала впитывать энергию из кристалла. Я внимательно наблюдал за ней. Никто из нас не видел, как это произошло со мной, и поэтому мне было крайне любопытно, как это выглядит со стороны.

Адель на секунду уставилась в пространство перед собой, затем её тело напряглось, и она начала ярко светиться зелёным. Она сияла все ярче и ярче, пришлось даже глаза прикрыть. Спустя несколько секунд свет всё-таки угас, и я не без интереса отметил значительные изменения во внешнем облике подруги.

Она вытянулась на пару сантиметров, слегка похудела, но, к моему удивлению, грудь и бёдра наоборот подросли. Весь её вид напоминал туго сжатую в спираль силу, только и ждущую свободы.

Затем она открыла глаза, и я понял, что самое разительное изменение – это её глаза, теперь они стали словно два изумруда с росчерками голубого.