Фавель оборудовал линию обороны по восьмидесятифутовому контуру.

Когда Костон вернулся в машину, он стал свидетелем жуткой сцены: на обочине дороги солдаты кидали в кучу трупы людей – тех, кто наотрез отказался копать землю для победы Фавеля.

Подавленный картиной смерти, он решил было подняться по долине Негрито в безопасный район, но заставил себя повернуть машину обратно в город, – работа была для него важнее всего на свете. Он добрался до «Империала» и стал разыскивать Уайетта. Он нашел его на крыше отеля, Уайетт смотрел на небо. Костон тоже взглянул вверх и увидел, что солнце было слегка завуалировано легким слоем перистых облаков.

– Что нового? – спросил он.

Уайетт повернулся к нему.

– Вон, видите, облака? Мейбл в пути, – сказал он. Костон спросил:

– А что в них особенного? В Англии часто бывают такие облака.

– Скоро увидите разницу.

Костон искоса посмотрел на него.

– Ну, как настроение, получше?

– Ничего, – мрачно ответил Уайетт.

– Мне пришла в голову мысль, которая, может быть, утешит вас. Люди, на которых должен обрушиться ураган, – солдаты Серрюрье. А солдатам полагается умирать, им за это деньги платят, в отличие от женщин и детей Сен-Пьера.

– Как там в городе?

– Напряженно. Были попытки мародерства, но люди Фавеля быстро положили этому конец. – Костон умышленно умолчал о том, какими методами производилась эвакуация населения. – Самое ужасное то, что из города ведет практически одна дорога. А вы представляете себе, какая часть дороги вместит все население города?

– У меня не было возможности заниматься этим, – колко сказал Уайетт.

– А я вот подсчитал, и получилось – примерно двенадцать миль. Поскольку они движутся со скоростью не более, чем две мили в час, всей колонне потребуется шесть часов, чтобы пройти любую точку на дороге.

– А я тут битый час изучал карты, – сказал Уайетт. – Фавель попросил меня определить безопасные для людей районы. Я с превеликим тщанием рассматривал абсолютно все эти линии, но, – он стукнул кулаком по ладони, – определить абсолютно безопасное пространство не смог. Городским войскам надо было разработать план немедленной эвакуации населения на случай урагана, – сердито закончил он.

– Ну, Фавель тут не при чем, – справедливо заметил Костон. – Это вина Серрюрье. – Он взглянул на часы. – Уже час, а Рокамбо еще не предпринимал никаких действий. Вероятно, его потрепали серьезнее, чем мы думаем. Вы поели?

Уайетт помотал головой, и Костон предложил:

– Давайте перекусим. Может, долго еще не придется думать о еде.

Они спустились вниз и сразу же столкнулись с Мэннингом.

– Когда должен начаться ураган? – спросил он.

– Я пока еще не могу точно сказать, – ответил Уайетт. – Дайте мне еще пару часов, и тогда будет ясно.

Мэннинг был явно разочарован, но промолчал. Костон спросил его:

– Можем мы где-нибудь поесть? У меня урчит в животе?

Мэннинг улыбнулся.

– Мы тут нашли несколько цыплят. Пошли.

Он провел их в комнату метрдотеля, которая была превращена в подобие офицерского клуба. Там они застали Фавеля, заканчивавшего еду. Он тоже расспросил Уайетта об урагане, несколько более подробно, чем Мэннинг, затем встал и отправился в свой зал с картами.

Костон, расправляясь с куриной косточкой, спросил Мэннинга:

– Как вы оказались втянутым во все это дело с Фавелем?

– Это моя работа, – лаконично ответил Мэннинг.

– Вы имеете в виду советы по организации военных действий?

Мэннинг усмехнулся.

– Фавель в этом не нуждается.

Костон напустил на себя глубокомысленный вид.

– Ага. И словно на него внезапно нашло озарение, воскликнул. – Вы, наверное, имеете дело с АФК?

– Это что такое? – спросил Уайетт.

– Антильская Фруктовая Корпорация – крупнейший бизнес в этой части земного шара. Меня всегда интересовало, кто финансирует Фавеля, – сказал Костон.

Мэннинг положил в тарелку куриную кость.

– Я не обязан вам отвечать и не стану трепаться перед всякими репортерами.

– В общем, это правильно, – согласился Костон. – Но если репортер нащупал что-то и настолько хорошо сработал, что сумел подкрепить свои догадки фактами, то почему бы ему не предоставить полной картины дела? Под вашим углом зрения, конечно.

Мэннинг рассмеялся.

– А вы мне нравитесь, Костон. В самом деле, нравитесь. Ну, что ж, я могу вам обрисовать картину, но, разумеется, неофициально, так что не ссылайтесь на меня. Скажем, я разговариваю с Уайеттом, а вы тут случайно оказались и все подслушали. – Он посмотрел на Уайетта. – Ну вот. Предположим, жила-была некая американская компания, которая однажды инвестировала кучу денег на Сан-Фернандесе, но все ее акции были экспроприированы Серрюрье.