«Пирожковая» находилась в отдельно стоящем одноэтажном кирпичном здании, расположенном на противоположной стороне улицы Горняцкой. Когда-то давно там были столовая и пивбар, потом пивбар сменили на благопристойную кулинарию. Чтобы попасть туда, мне нужно было пересечь сквер, двор, образованный четырьмя пятиэтажками, и перейти дорогу.

На выходе из подъезда я едва не столкнулся с чуть полноватым мужичком средних лет в форменной спецовке работника ГТС [1] . В одной руке он держал чемоданчик с инструментом, в другой сжимал «прозвоночную» телефонную трубку с закрепленным на ней дисковым номеронабирателем.

«У кого-то телефон не работает», – подумал я, пропуская связиста в подъезд, и тут же мысли мои переметнулись на Короля, тоже ремонтника с телефонной станции, которого я никогда не видел не то что с инструментом, но даже просто в спецовке. Интересно, как так получается? Впрочем, ни одного случая пересечения с ним в рабочее время я припомнить не мог, потому просто отмахнулся от мыслей о Володе и отправился по своим делам.

Каждый человек, хотя бы в глубине души, хочет гордиться своим родным городом, районом, школой. Гордо звучат и ласкают наш слух произносимые с пафосом фразы типа: «у нас в городе и это лучше, и то более развито», «наш район – самый центровой, самый чистый, самый зеленый», «наша школа лучшая в городе», «наши выпускники все в престижные вузы поступают» и так далее, и тому подобное. Хотя на деле все это очень часто является самым банальным самообманом. И тем из нас, кто в состоянии взглянуть на это отстраненно, открывается гораздо более горькая и безрадостная картина. Выясняется, что живем не в центре цивилизации, а в самом обычном провинциальном городе, в самом обычном микрорайоне, и что школа наша – самая что ни на есть обычная и средняя.

Не могу сказать, насколько весомы достижения выходцев из нашего микрорайона, но сейчас важно совсем не это. Гораздо важнее, что именно он наряду с еще пятью соседними микрорайонами остался пригоден для человеческой жизни при переходе в мир Тумана. Воздух здесь был обычным, днем светило привычное солнце, а ночью на небе сияли привычные звезды. Если бы еще не близость защитного периметра…

Сейчас я уже ходил по микрорайону, не обращая внимания на окружающее, а вот раньше, когда только попал в Туманный мир, сердце так и щемило от радости новой встречи с родным городом и одновременно от обиды и разочарования при виде его непрезентабельности. Везде на глаза попадались старый, растрескавшийся асфальт, пыльные, неухоженные улицы и облупившиеся фасады зданий, чахлые деревья и давно не беленные бетонные заборы школы и детского сада. Все здесь выглядело примерно так, как и двадцать лет назад, просто вся серость и неухоженность давно стерлись из памяти, уступив место либо общим очертаниям, либо ярко раскрашенным моим услужливым подсознанием картинкам.

Впрочем, было одно несомненное отличие даже от полустертых воспоминаний: все свободное пространство, любой свободный клочок земли были заняты разномастными теплицами, парниками и картофельными рядами – продовольственный вопрос в Степногорске стоит очень остро.

– Гейм овер!! – вдруг раздался где-то совсем рядом душераздирающий крик, на периферии зрения мелькнуло падающее с крыши пятиэтажки тело.

– Да чтоб тебя! – чертыхнулся я и, не теряя ни мгновения, повернул направо.

Очередной последователь теории «большой компьютерной игры» завел свою жизнь в тупик и решил «обнулиться», начать все заново. Периодически «геймеры» сводят счеты с жизнью, свято уверенные в наличии следующего шанса, и их нисколько не смущает тот факт, что еще никто не появлялся в Туманном мире по второму разу. Это они объясняют разностью локаций. Мол, само собой разумеется, что возрождается «герой» в «точке сохранения» и потому не может больше пересекаться с продолжающими свою игру персонажами.

Иногда мне кажется, что все это бред несусветный, а иногда готов признать, что какое-то рациональное зерно в таких рассуждениях есть. По крайней мере, эта версия не более неправдоподобна, чем другие. И даже если такое было невозможно раньше, то сейчас я бы уже не был так категоричен, при нынешнем-то развитии технологий в том, настоящем мире.

Но кем бы ты ни был, во что бы ты ни верил, не стоит впадать в крайности. Некоторые геймеры вбивают себе в голову наличие миссии, типа «убей десять драконов, пять богомолов, тридцать бандерлогов – и будет тебе счастье, то бишь переход на следующий уровень». Выходят такие молодчики в туман на истребление местных тварей, да только редко когда возвращаются обратно.

Или взять этого прыгуна с крыши – неужели другого способа «закончить игру» не нашел? Почему нужно именно так, чтобы куча народа собралась поглазеть на тебя, красавца такого, и чтобы твои ошметки отскребали потом от асфальта? Фу, дурак, все настроение испортил.

Несмотря на утренний час, в «Пирожковой» людей было много, хотя до аншлага дело еще не дошло. Все столики у стены оказались заняты, я понадеялся было, что за время стояния в очереди кто-то освободит хорошее место, но чуда не случилось. После покупки пяти горячих пирожков с картошкой и двух стаканов яблочного сока мне пришлось довольствоваться столиком во втором ряду от прилавка.

Пирожки в этом заведении знатные, да и яблочный сок сегодня прямо-таки ажиотаж вызвал. Обычно-то народ обходится привычным чаем или компотом из сухофруктов, а тут – сок. Кстати, очень подозреваю, что сделан он из того самого яблочного пюре-концентрата, что мы притащили с Федоровки. А ведь весь груз целиком ушел на склад комитета продовольствия, откуда должен поступать исключительно на казенные объекты. «Пирожковая» же – частная собственность, принадлежит Сане Шмагину по кличке Шмага. Помню я его еще по школе, с юных лет он был пронырливым типом и дружил всегда не со сверстниками, а с ребятами постарше.

Это одна из множества загадок Туманного мира – местное население составляют люди, родившиеся здесь в мире нормальном. Отчего так? Как водится, никто ничего точно не знает, зато есть масса предположений разной степени сумасшествия. Определенно можно лишь сказать, что здесь явно прослеживается чей-то умысел, ведь людям, в прошлом знакомым по двору, по школе, по институту или работе, легче найти общий язык в настоящем. Человечеству стоит быть сплоченным в этом очень маленьком, но жестоком мире.