— Повторяю — я никак не ожидал, что Ксения Павловна пришлет сюда женщину…

— Извини… — мне осталось только развести руками. — Как я поняла из слов Ксении Павловы, она и сама не ожидала, что поисковая магия укажет на меня.

— В свое время она выловила меня примерно также… — заметил Эж. — Тем не менее, вынужден повториться: здесь тебе делать нечего — на этот раз выбор нашей общей знакомой оказался не совсем удачен. Нечего изображать обиженную — тут все намного проще. В отличие от тебя, я здесь уже давненько, и кое-что успел понять. Так вот, по местным меркам ты — редкая красотка, мечта многих мужчин. Хорошо еще, что ты вдовушкой прикидываешься: здесь они считаются как бы людьми второго сорта, и в то же самое время им немного сочувствуют — мол, им в жизни не повезло. В противном случае тебе бы пришлось несладко — красивые бабы тут в цене. Кстати, расскажи, как ты меня отыскала.

— Это долгая история.

— А ты куда-то спешишь?

В толк не возьму, как можно разговаривать с этим человеком! Тем не менее, не стоит обострять, и потому я коротко рассказала о том, как смогла его отыскать.

— Ясно… — Эж побарабанил пальцами по столу. — Как я понял, уходить ты не собираешься?

— Если понял, зачем спрашиваешь? Повторяю: Ксении Павловне нужны не слова утешения, а возвращение дочери, и я не смогу смотреть ей в глаза, уверяя, что, может быть, все будет хорошо!..

— Значит, возвращаться не желаешь, и прислушиваться к голосу разума тоже не хочешь?

— Этот вопрос закрыт.

— Всю жизнь старался с бабами дела не иметь — от них одни неприятности.

— Верно… — согласилась я. — Не окажись меня здесь, сидел бы ты сейчас в тюрьме, с сокамерниками, и строил планы побега во время этапа. А время, меж тем, идет, и Ксении Павловне, кажется, придется смириться с тем, что она никогда не увидит ни дочь, ни внучек.

— Как же ты меня злишь!.. — выдохнул Эж.

— Я тоже от тебя не в восторге, но, как видишь, терплю.

— Ну и дура!.. — сделал вывод Эж.

— Ценю твое высокое мнение о себе, но, может быть, ты все же посвятишь меня в историю своих поисков этой непутевой парочки, а заодно пояснишь, как оказался в тюрьме?

Кажется, Эж многое хотел сказать мне, причем далеко не в парламентских выражениях, но в этот момент раздался удар колокола — знак того, что людям пора направляться в свои дома.

— Пора уходить… — Эж поднялся из-за стола. — Потом продолжим разговор. Ты где остановилась?

— Вначале — в “Голове вепря”, а сейчас в “Певчей птице”.

– “Голова вепря” — далеко не лучшее место для проживания таких, как мы. Хозяин этого постоялого двора вплотную связан с городской стражей.

— Мне там тоже не понравилось, и потому я перешла в “Певчую птицу”.

— Комнату сняла только на себя, или на двоих?

— На себя.

— Ну, если я туда приду и останусь на ночь, то можешь быть уверена, что твоя репутация в глазах хозяйки рухнет ниже плинтуса.

Должна сказать, в данный момент репутация волнует меня в самую последнюю очередь!

Как Эж и предупреждал, наше с ним появление в “Певчей птице” произвело крайне неприятное впечатление на хозяйку. Окинув меня презрительным взглядом, она заявила, что сдавала комнату только женщине, и ни о каких мужчинах речи не шло. Дескать, она не потерпит в своем заведении разврата, а в ответ на мои слова о том, что я привела сюда своего жениха, женщина разразилась гневной тирадой о том, какое падение нравов происходит в нынешнее время, и что все забыли про порядочность. Дескать, это ж надо до такого додуматься: вдова ведет себе в комнату на ночь мужчину, причем они еще не вступили в брак… Да где же такое видано?! Конечно, эту грешную парочку следовало бы сию же секунду вышвырнуть вон, но не так давно прозвучало два удара колокола, и потому, несмотря на нашу непорядочность, она, как добросердечная женщина, не выкинет нас на улицу, но чтоб с утра даже духа нашего тут не было! Нечего позорить ее добропорядочное заведение своим присутствием! Да, и она требует двойную плату на проживание в ее гостинице этого мужчины…

Делать нечего, пришлось положить перед ней золотую мету, после чего мы убрались в свою комнату под разгневанным взглядом женщины.

— Я тебя предупреждал… — хмыкнул Эж, усаживаясь на топчан. — Теперь ты в ее глазах являешь собой воплощение порока.

— Думаю, не я одна — для нее ты тоже не пример добродетели.

— Глядя на физиономию этой особы, могу тебя уверить, что в глубине души она тебе завидует — рада бы привести к себе нормального мужика на ночь, а то и не одного, но боится, что об этом узнают посторонние. Что ни говори, но ей необходимо поддерживать безупречный статус своего заведения и свое высокое реноме.

— Судя по ее виду, она замужем, так что твои предположения ничем не обоснованы.

— Спорить готов — эта кислая особа охотно сменяла бы своего муженька на кого-то другого, пусть даже на время. Могу побиться об заклад, что в ее отношениях с супругом нет ничего, кроме нудной тягомотины.

— С чего ты это взял?

— В этом можешь мне поверить на слово.

— Скорей всего, хозяйка просто строго придерживается здешних обычаев и правил.

— У поступков всегда два мотива… — усмехнулся Эж. — Настоящий, и тот, что красиво звучит.