Кюрман (рассматривает конверт). Госпожа Хубалек!

Регистратор. С этого все и началось. Вы вели себя недостойно.

Кюрман. Это письмо не мне, а жене. (Отдает письмо Хубалек, и та уходит.)

Регистратор. Видите - вы можете держать себя совсем иначе.

Кюрман. Дальше!

Регистратор. Сейчас вы рыцарь без страха и упрека.

Кюрман. А что произойдет через месяц?

Регистратор. Антуанета будет вам благодарна. Антуанета будет вас уважать. Правда, она, вероятно, все же велит писать ей до востребования, но уже не из чувства недоверия, а из чувства такта.

Кюрман. Я спрашиваю - что произойдет через месяц?

Регистратор. Лето тысяча девятьсот шестьдесят третьего года. (Читает досье.) "Конрад Аденауэр впервые заговорил о своей отставке...".

Кюрман. Что произошло с нами? Меня интересует, что произошло с нами?

Регистратор. Вы все еще живете вместе.

Входит Антуанета, она в пальто, в руках у нее небольшой

чемоданчик. Она ставит чемоданчик и надевает перчатки. Лампа

дневного света гаснет.

Антуанета. Ганнес, мне пора.

Кюрман. Ничего не забыла?

Антуанета. Через неделю я вернусь.

Кюрман. Паспорт с тобой?

Антуанета. Не позже, чем через неделю. (Роется в сумочке - не забыла ли паспорт.)

Кюрман. Будьте осторожны в дороге. Я прочел сводку погоды - Готтард открыт, но из Италии сообщают о наводнениях, особенно у Виа Аурелиа.

Антуанета. Мы летим.

Кюрман. Неужели? А ведь раньше...

Регистратор. Очевидно, перемена.

Антуанета. Передумали - на этот раз мы летим.

Кюрман. Тогда можно не беспокоиться.

Антуанета. У Эгона всего неделя свободная.

Пауза.

Кюрман. Что делать с почтой на твое имя?

Антуанета. Деньги на хозяйство я дала Хубалек.

Кюрман. Когда улетает ваш самолет?

Антуанета. В час дня.

Кюрман смотрит на свои часы.

Письма можешь мне не пересылать. Ничего срочного я не жду и через неделю уже вернусь. В понедельник или во вторник, Ганнес, самое позднее... (Пауза.) Что ты делаешь?

Кюрман. Читаю верстку...

Антуанета опять берет свой чемоданчик.

У тебя много времени, Антуанета, уйма времени. До аэропорта - минут сорок, не больше. А сейчас только десять. Даже еще нет десяти. (Регистратору.) Почему она нервничает?

Регистратор. Вы ведете себя, как рыцарь без страха и упрека. Антуанета ожидала совсем другого. В первой редакции как раз в эту минуту началась многочасовая семейная сцена - вы признались, что вскрыли ее письмо. Антуанета пришла в ярость. Вы должны были повторить свое признание много раз, унимать ее, просить прощения. Только после этого она наконец взяла чемодан и ушла.

Кюрман. Она приедет на аэродром слишком рано.

Регистратор. Потому что ей нечего прощать.

Часы бьют десять раз.

Антуанета. Ганнес, мне пора идти. (Целует Кюрмана.)

Кюрман. Будьте осторожны с машиной... я хочу сказать - в самолете.

Антуанета уходит.

Его зовут Эгон.

Регистратор. Да, в его анкетных данных нет никаких перемен.

Зажигается лампа дневного света.

(Читает досье.) "Штахель, Эгон, год рождения - тысяча девятьсот двадцать девятый, архитектор, женат, католик".

Кюрман. Штахель.

Регистратор. Его имя вы слышали уже три года назад, но не обратили внимания. А теперь вам все уши прожужжали этим молодым человеком. Имя Эгон и фамилия Штахель не сходят с уст ваших знакомых, особенно тех, которые еще ничего не знают. Его, видимо, очень ценят. И не только как архитектора. А как человека тоже. Кроме того, он на редкость музыкален...

Кюрман подходит к домашнему бару.

Как я уже докладывал, виски в доме больше нет. Тут произошла перемена.

Кюрман стоит в нерешительности.

Почему вы не работаете? Она права - неужели вы не можете думать ни о чем другом, кроме ваших семейных дел?

Кюрман. Замолчите!

Регистратор. Разве в мире нет иных проблем?

Кюрман молчит.

Хотите опять вернуться назад?

Кюрман. Зачем?

Регистратор. Как угодно.

Кюрман. Что произойдет спустя полгода?

Входит Хубалeк с почтой.

Спасибо, госпожа Хубалек, спасибо.

Xубалeк уходит.

Регистратор. Вышла ваша книга в массовой серии.