Барон никак не отреагировал на присутствие коня в помещении, словно так и должно было быть. Как будто к ему в трапезную каждый день гости верхом въезжают, словно в конюшню. Де Биль радушно улыбнулся во все три ряда клыков и с жутким грохотом отодвинув стул, поднялся и двинулся к гостю навстречу.

– Сэр Кампеадор! – воскликнул он, широко расставив руки, словно хотел обнять гостя. – Видеть вас одно удовольствие! Даже весь окружающий мир перестаёт казаться таким говном...

– Сэр Говард, – рыцарь поклонился, приложив руку к груди рядом со стрелой. Голос его звучал глухо, с едва уловимым бульканьем. – Вы, право, мне льстите...

С коня он по некой причине так и не слез.

Оба крепко обнялись, разве что не облобызались. Сэру Кампеадору даже с коня слезать не пришлось из-за внушительных размеров Барона – тот возвышался над всадником на несколько голов. Стрела в груди гостя согнулась, но когда давление ослабло, древко каким-то образом выпрямилось, словно ничего и не было.

Конь никак не отреагировал на присутствие такого опасного существа как старший де Биль – лишь пару раз дёрнул ухом. В больших чёрных глазах животного не было ничего кроме тьмы и вселенского равнодушия.

– Вина? – предложил хозяин, указав на пузатый кувшин, размером с небольшую бочку.

– Боюсь, вынужден отказать, – сэр Кампеадор де Моле печально вздохнул. – А то меня опять оштрафуют за езду в нетрезвом состоянии. – он похлопал своего коня по шее, тот тряхнул чёрной гривой. – А спешиться я не могу. Никак.

– Да, нет участи печальнее на свете, – сэр Говард покачал головой. – Жизнь в посмертии чудна и многогранна, но порой преподносит очень неприятные сюрпризы. Иногда и сам не рад, что умер...

– Вот-вот... – подтвердил сэр Кампеадор. – Лучше и не скажешь. Из-за того, что сделала моя жена после моей смерти, я и этот конь теперь навеки привязаны друг к другу. По сути, на астральном плане мы одно существо. Но не осуждаю свою благоверную, она всё решила правильно. Необходимая жертва ради победы...

– Да, я слышал историю вашей смерти, – кивнул сэр Говард. – Весьма героическая, достойная благородного человека. И поэтому для меня большая честь, что такой человек как вы, сэр Кампеадор, после смерти стал одним из моих полководцев!

– А для меня большая честь служить такому правителю, как вы, сэр...

К ним подлетел один из духов служек и, рискуя попасться под горячую руку, пропищал:

– Осмелюсь прервать вас, достопочтимые сэры...

– Молчать! – рявкнул на него Барон. Дух быстро порскнул ввысь, куда-то под самый потолок. – То же мне, нашёлся умник. Все со стороны пальцами тыкать горазды, а как до дела доходит, так кроме меня некому... Вот договорю, тогда и будешь рот разевать.

– Может быть он хотел что-то важное сказать, – заметил сэр Кампеадор де Моле.

– Этот балбес-то? Ха! – фыркнул Барон. – Лучше бы он сказал, куда запропастился этот бездельник Нирс! – проворчал он, демонстративно оглядываясь по сторонам. – Я ж сказал быть ровно к полудню! Надеюсь у него найдётся веская причина для опоздания...

– Я уже-е-е-е зде-е-е-ес-с-с-сь... ваша милос-с-с-сть... – раздался в помещении вкрадчивый скрипучий голос, идущий словно со всех сторон.

– Я как раз этот хотел сказать... – пропищал дух-служка с потолка. – Питер Нирс уже давно прибыл, как оказалось...

Кусок хитина, ранее выплюнутый бароном и застрявший в стене, задрожал, издавая резкий вибрирующий звук. Из трещин вокруг него начал сочится дымок, с каждой секундой всё гуще и гуще, формируя небольшое облако над хитином. Постепенно оно увеличивалось, принимая контуры долговязой человекообразной фигуры. На сэра Говарда и сэра Кампеадора взглянули глубоко запавшие глаза, более напоминающие глазницы черепа со слабым блеском на самом дне.

Туман, уплотнившись образовал нечто вроде сгорбленной человеческой фигуры, закутанной в окровавленное тряпьё. При этом руки и ноги у духа двигались довольно странным образом – покачивались, смещаясь на пару сантиметров в разные стороны, словно где-то там под тряпьём, были отделены от тела. Из рукавов вместо рук торчало по пять острых и тонких лезвий – то ли ножи, то ли металлические пальцы. Лицо существа больше напоминало потрескавшуюся в области глаз и рта засохшую маску с застывшей улыбкой и провалами вместо глаз.

Странный дух мягко спланировал на пол, шурша тряпьём, и поклонился, сильно согнувшись в пояснице. Одной рукой даже сделал несколько движений, словно подметал под собой пол.

– Прощу простить меня, благородные господа, за мою маленькую шалость, – произнёс тот, кого служка назвал Питером Нирсом, и поклонился ещё раз. Голова у него при этом отделилась от туловища и проплыла несколько дюймов по воздуху в сторону рыцарей, но быстро вернулась на место. – Но я должен отрабатывать свои навыки скрытности, чтобы эффективнее убивать врагов рода де Биль.