— А я тебе говорил надо еще с собой работников пару человек взять. Как её теперь жрать?

И выбросил перемазанную грязью добычу обратно в речку.

— Ну, едят же и сырую рыбу. Те же японцы к примеру.

Серый с задумчивым видом принялся обрабатывать одну из больших рыбин отрезая от неё пласты филе.

— Думаешь? Японцы чего только не жрут! Даже крыс и собак. Или это корейцы?! Да какая разница вообще то.

С сомнением на лице, поднял рыбную полоску и понюхал её.

— Ну чем тебе не 'суши'? Пробуй давай.

— А рис где? Суши с рисом едят, а это даже на 'сашими' не тянет.

— Ишь ты, разбираешься значит?! Ты может и 'саке' пил?

— Пил, ничего особенного сака она и есть сака, теплая и вонючая.

— Жри давай уже, что за философия на голодный желудок у тебя тут поперла?!

А то вон 'лошади' скормлю. Зорька у нас травой не питается если ты забыл.

— Как это ты мою рыбу отдашь? Это я наловил, пока вы тут на бережку ворон считали!

— Развел тут, твоё — моё, понимаешь! Что за мелкособственнические инстинкты?! На общем столе — это значит общее! А то вот тогда соль тоже моя, я её достал! Хочешь сырую рыбу без соли есть?

Вяло разгоравшийся конфликт как то сам собой угас. Серый все же рискнул попробовать рыбу, а за ним и все остальные. И к их удивлению она оказалась не настолько противной на вкус как они ожидали.

Затягивать такой отдых никому не захотелось, так что уже вскоре продолжили путь к ближайшему городку.

И когда вдали уже можно было разглядеть верхушки крепостных башен, от огораживавшей город стены, у наших путешественников случилась еще одна незапланированная встреча.

Разбойники.

Небольшая банда человек в десять.

На их несчастье засаду первым обнаружил паукообразный монстр, ласково прозванный Ломам 'Зорькой'. Хоть это вообще-то не лошадиное имя, а скорее коровье.

Ни разу нормально не поевший с момента появления в этом мире и всячески зашуганый Ломом, почуяв в кустах живых существ, он кинулся на то, что посчитал своей законной добычей. В надежде, по-видимому, хоть на бегу что-нибудь перехватить и схрумкать.

Лом решивший что 'лошадь' понесла, выдернул штырь что специально на этот случай он установил. И дернув за который, можно было одним движением отцепить всю ту упряжь, что тянулась от 'тягача' к буксируемому им средству передвижения.

Засада разбойников была замаскирована довольно хорошо. Из минусов у неё было, что располагалась она лишь с одной стороны дороги, так как с другой тянулась ровная как стол степь, где не спрятался бы и суслик.

Так что благородные 'робингуды' сидели в кустах с целью экспроприации экспроприаторов и прочей романтической чушью в голове. Когда выскочивший на них монстр, довольно быстро избавившись от своей маскировочной корзинки, принялся кружить вокруг них и теперь из тех кто его видел никто не сомневался что это именно монстр.

И теперь он периодически предпринимал попытки прорваться к вожделенному мясу. И не давал людям там находившимся не только на кого-либо напасть но и банально удрать отсюда, но дичь, что еще недавно считала себя охотниками, пока успешно хоть и с трудом, отражала его наскоки.

Сидевший на сосне разведчик лесных разбойников, что вскоре был замечен Элей, ткнувшей в его сторону пальцем, так же не торопился слезать вниз или тем паче воспользоваться своим луком. Кстати это был первый лук виденный Ломом в этом мире. Почему он собственно и назвал этих бандитов 'робингудами'.

И собственно этот лук их и спас.

Тут сказались детские впечатления от книжки Дюма, про разбойников из шервудского леса и их главаря благородного Робин Гуда, прочитанной школьником Стасиком. Он вообще в детстве был книжным мальчиком, это потом уже начал вести себя как герой другого, также литературного произведения, Скалозуб, что хотел собрать все книжки, да и сжечь к чертям собачьим.

Мировоззрение у Лома со временем изменилось, а вот детские впечатления остались.

Тех, что сидели в кустах ему было плохо видно. А так как они были преимущественно вооружены дубинками, то разгляди их Лом достаточно хорошо, у него могла возникнуть совсем другая, не романтическая ассоциация. А именно с ГАИшниками. И тогда их дальнейшая судьба была бы печальна.

Но 'добрых благородных разбойников' скармливать гигантскому пауку было откровенно жалко. Так что необходимо было начинать переговоры.

— Ну, давай покричи им чего-нибудь. Ты получше меня балакаешь на ихней мове, а то меня они ни хрена не поймут.

Серый с важным и серьезным видом ему кивнул, и встав ногами на волокушу проорал следующее:

— Гитлер Капут! Аллес капитулирэн! Натюрлих суки, башка дырка делать паф паф.

— Хренали ты им на немецком кричишь? Да еще на каком то школьном немецком, что ли?! Да тебя бы даже немцы не поняли, не говоря уже об этих. Ты как в том глупом анекдоте про студента.