Микроавтобус врезался прямо в один из барьеров и стал похож на расколотое яйцо, и из него вылезли четыре человека. Я увидел парня с раздробленными ногами, ползущего к убежищу, оставляя за собой темный след. Рядом кричала женщина, закрыв лицо руками. Она бросилась к кучке червивых, как будто в этих остывших мозгах таилось милосердие. Одна из червивых, женщина в розовом платье, повалила её. Даже с башни я видел, как от нее поднимаются тучи мух.

– Мы должны что-то сделать, - сказал я.

Сонни вытащил сигарету.

– Док и Эрл стоят у входа. Если кто-то из них доберется до сюда, они его впустят.

– Да, но ...

– Нет, Томми. Хоть раз пошевели своими грёбаными мозгами. Червивые повсюду. Любой, кто выйдет наружу, пойдёт им на закуску.

Конечно, он был прав. Я знал, что он прав, но даже в тот момент я не был таким отстранённым и холодным, как Сонни и все остальные. Бог свидетель, я должен был быть таким же после всего ужасного дерьма что я видел, но человечность и жалость все еще цвели во мне, как сладкие зеленые побеги, поднимающиеся из потрескавшейся, почерневшей кладбищенской почвы.

Я сбежал вниз и обнаружил, что Док и Эрл ждут, пока выжившие доберутся до двери. Они просто смотрели на меня, ничего не говоря. Они знали, о чем я думаю, и Эрл поднял ружье. Если бы я попытался открыть засовы и замки, он убил бы меня, не задумываясь.

Я знал это.

Он знал это.

Док знал это.

Я выглянул наружу через оружейную щель и прекрасно увидел происходящее. Червивые приближались со всех сторон, их восковые лица напоминали тающий козий творог или трепещущее папье-маше. Горячий пар гнили поднимался от них тошнотворным клубящимся туманом. Некоторые из них шли пешком, но другие выползали из канав и оврагов, и у многих не хватало конечностей. Я видел безголовые тела. Отрубленная рука. Что-то похожее на катящуюся голову. Женщина, чья плоть выглядела так, словно ее сварили, заметила, что я наблюдаю за ней, и повернулась, ковыляя к двери. Ее глаза напоминали тухлые яйца, выпирающие из сырых красных глазниц, а лицо напоминало пирог из червей. Она повернулась задом ко мне и приподняла рваные остатки своего платья. Что-то вроде сильной струи хлынуло у нее между ног.

Я отвернулся, с трудом сдерживая тошноту.

– Тебе не обязательно быть здесь, Томми, - сказал Док. “Почему бы тебе не вернуться в свою комнату?”

– Этим людям нужна помощь.

– Да, это так. И если это вообще возможно, мы им поможем.

– Мистер Обливающееся Кровью Сердце, - сказал Эрл.

Я не обратил на него внимания. Там зомби кормились ранеными, но один парень все еще мог передвигаться. Должно быть, он выскользнул из фургона после аварии, но побежал не в ту сторону. Теперь он возвращался. Он перебежал стоянку. Двое червивых попытались схватить его, но они были недостаточно быстры. Он пронесся мимо одного и перепрыгнул через другого.

Мысленно я была с ним, переполненный восторгом от мысли, что он сможет это сделать. Это было похоже на старые добрые времена, когда Эрл Кэмпбелл бросался в атаку, расплющивая защитников, прыгая, кружась, уворачиваясь, но никогда не переставая двигаться вперёд.

Он был не более чем в двадцати футах от двери, когда трое червивых встали у него на пути, и он рванулся вправо, поскользнулся и упал. Они обрушились на него со всех сторон, буквально покрывая своими рядами. Я услышал, как он закричал ослепительным, пронзительным криком абсолютного ужаса.

Но это был вовсе не он.

Это была женщина. Червивые схватили ее и мучили её, вырывая пригоршни плоти, впиваясь в нее, покусывая. Я видел ее лицо до того, как оно утонуло в этом мертвечинном океане. Боль, ужас... все это сводило ее с ума. Она выцарапала себе глаза окровавленными пальцами.

Я отвернулся и оказался лицом к лицу с Доком. “Мы могли бы спасти того парня. Мы могли бы броситься туда и уничтожить их, расчистив ему путь к двери.”

– Не без угрозы для нашего сообщества, - сказал Док.

Я сердито посмотрела на него. “Ты гребаный мудак” - сказал я и вернулся в свою комнату, беспомощный, лишённый всякой надежды, отчаявшийся. Я был обременён черным бетонным грузом, который тянул меня на дно день за днём.

5

Настал час лотереи.

Док собрал нас в столовой, потому что это было единственное место, достаточно большое, чтобы вместить нас всех. Разумеется, там были все. Все мы, кроме детей. В убежище было четырнадцать детей - от подростков до младенцев. Но, слава Богу, Док избавил их от участия в этой мерзости. Это была вечеринка для взрослых, и вы должны были видеть их — вытаращенные глаза, потные лица, дрожащие руки. Одни курили до тех пор, пока воздух не окутался синей дымкой, а другие бормотали молитвы снова и снова, пока не захотелось выбить им зубы. Иисус. Что за сцена!

Потом появился Док, улыбаясь своей пластиковой улыбкой, от которой у меня внутри все обливалось кровью. “Нам это не нравится, - сказал он. “Но это то, что мы должны сделать, и я думаю, мы все это знаем.”

Никто не соглашался и не возражал против этого, и я даже не мог смотреть на этого чопорного, правильного, отечески заботливого мясника, потому что при виде его у меня мурашки побежали по коже. Мы с Марией сидели рядом, держась за руки. Шэкс был с нами. И Сонни тоже. И Мерфи...только он был мёртвенно-бледный и не мог даже изобразить подобие усмешки.