— Вовсе нет, — ответил Сигни. «Голос спокойный, тон дружелюбный. Движения аккуратные и точные. На лице не проскальзывает почти ничего, но на скулах ходят желваки». — Я подумал: раз уж я здесь, то посмотрю, как там остальные пленники. Твои охранники с ними не церемонились.

— Ну знаешь, если задираешь беску, тебе прилетит со сдачей, — рыкнул пират. — Им еще повезло, что я их не пристрелил.

— Ага, — пробормотал Сигни, — могу себе представить.

— Какую беску? — подал голос Траун.

— Что? — взвизгнул Ангел. «Глаза как щелки, от лица исходит жар. Голос взвинченный и злой, возможно из-за нежелательной оговорки».

— Я не знаю этого слова, — пояснил чисс. — Мичман Вэнто?

— Я тоже не знаю, что это, — ответил тот. «В голосе читается настороженный интерес». — По всей видимости, жаргонное словечко. Со значением «простофиля».

«Пират делает шаг к мичману. На лице внезапно вспыхивает ярость. Руки сжимаются в кулаки».

— Слушай, пупсик...

— Довольно, — оборвал его Сигни. — Ангел, пошевеливайся. У нас график горит.

Весь экипаж «Дромедара» был заперт в просторной клетке в кормовом трюме по правому борту. Треть отсека была огорожена металлическими прутьями, и за ними обретались десять пленников: семь человек разных возрастов, роста и цвета кожи, два трехглазых грана с плоскими носами и тогрута, выделявшаяся на фоне остальных конусообразными рожками-монтралами и полосатыми головными хвостами.

«Тогрута следит за новоприбывшими, держась за прут решетки и слегка поводя по нему ладонями. Мельком меряет взглядом каждого имперца, потом переключает внимание на Ангела».

Их подвели к клетке. Достав ключ на шнурке, который висел на шее, пират открыл замок. Механическое устройство — гарантия от электронного взлома, а ключ к нему был сложной волнообразной формы с множеством выступов и выемок, которые наверняка невозможно или очень трудно скопировать.

Пока пират был занят замком, трое его подручных наставили на пленников в клетке бластеры. Распахнув дверь, Ангел махнул рукой.

— Шагайте, — велел он.

Как только имперцы оказались внутри, пират захлопнул дверь и запер замок.

— Доволен? — спросил он у Сигни, передавая ключ одному из помощников. Тот надел шнурок на шею и спрятал ключ под рубашку.

— Пока да, — ответил тот. — Не забывайте, мы договорились, что они будут отправлены на поверхность. Невредимыми. — «Приподнимает брови, словно в ожидании возражений». — Никаких происшествий. И подчиненным своим скажи.

— Не изволь беспокоиться, — прорычал пират. — Ребята, возвращайтесь на свои посты. Через шесть дней причалите к Торпо. — «Оглядывается на Сигни, щурит глаза». — И постарайтесь не помять пленников при выгрузке. Все, пошли отсюда.

Выйдя из трюма, он направился к носу корабля. Остальные пираты последовали за ним. «Сигни, плотно сжимая губы, бросает на пленников последний взгляд и тоже выходит».

— Я так понимаю, вы те, кто должен был нас спасти? — спросила сидевшая в клетке женщина. «Кривит губы, то ли презрительно, то ли насмешливо».

— Вроде того, — сказал Вэнто. — Это лейтенант Траун. Я мичман Вэнто. А вы капитан Фиц?

— Да, — ответила женщина. — Значит, он и вас провел?

— Кто, Сигни?

— Да. Проник на «Дромедар» с фальшивыми документами и умудрился всех обвести вокруг пальца.

— Не всех, — заметила Лэйнео. — Он сказал, что вы заблокировали гиперпривод.

— Ага, — сказала Фиц. — Пустые хлопоты. Выходит, он подговорил вас снова завести двигатель?

— Можно и так сказать, — признался мичман.

Фиц выругалась.

— Значит, всё. Прощай корабль, прощай тибанна. Нам крышка. С таким же успехом они могли нас уже убить.

— Давайте не будем терять надежды, — предложил Вэнто. — Лейтенант?

— Еще рано, мичман, — ответил Траун. — Потерпите.

— Для чего еще рано? — вклинилась в разговор Фиц. — Эй, красноглазик, я с тобой разговариваю.

— Не мешайте офицеру обдумывать будущий рапорт, — съязвил кто-то. — Надо же сочинить что-то эдакое, чтобы вывернуть все в свою пользу.

— Не забывайтесь, — процедил Вэнто. — Вы разговариваете с офицером Имперского флота.

— Ага, сейчас прям в обморок упаду...

— Я сказал — не забывайтесь. — «Голос не повышает, но и без того окружающие поутихли. Фиц бросает на него взгляд исподтишка и опускает глаза. На ее щеках разгораются пятна».

— Извините, — тихо проговорила она.