— Эй! Лови!

Он ухитрился поймать баллончик в нескольких дюймах от своего лица, но при этом из горлышка вылетело несколько капель вина, которые угодили мичману прямо в правый глаз. Когда Граймс проморгался, Джейн уже сидела в кресле напротив него и смеялась. Вместе с ним — или над ним? Скорее последнее. Настоящим выражением сочувствия были бы слезы, а не смех. Впрочем, ее лицо моментально помрачнело.

— Не беда, а все ж убыток, — осуждающе заметила она. Граймс оценил объем содержимого.

— Не велик убыток. Чуть-чуть промыл глаз.

— Ваше здоровье, — она подняла баллончик, словно фужер. — Чтобы оно менялось только к лучшему.

— И ваше.

В наступившей тишине они сидели и смотрели друг на друга. Напряжение нарастало — центробежные и центростремительные силы вели какую-то странную борьбу. Впереди была грань — и оба это знали. Стремление поддаться порыву и безоглядно шагнуть вперед уравновешивалось желанием отступить.

— Ты что, никогда не видел женских ног? — спросила Джейн.

Он поднял взгляд и посмотрел ей в глаза. Они уже не были карими — их наполняла темнота вечной ночи, сквозь которую мчался корабль.

— Я думаю, тебе лучше допить и уйти, — тихо, но твердо сказала Джейн.

— Наверное, ты права, — ответил Граймс.

— Будем считать, что так, — ей удалось улыбнуться. — Мне некогда бездельничать, в отличие от некоторых. У меня полно работы.

— Тогда увидимся за обедом. И спасибо тебе.

— Не благодари. Выпивка за счет фирмы, как говорится. Выметайся, адмирал.

Граймс отстегнул ремень, выбрался из кресла и направился к двери. Из ее каюты он направился не к себе, а в бар, где встретил Бакстеров. К удивлению мичмана, супруги приветствовали его вполне дружелюбно. Что ж, и у приграничников есть свои достоинства.

После обеда стюардесса передала Граймсу, что его хочет видеть капитан.

«Что я опять натворил? — мрачно подумал мичман и сам себе ответил: Ровным счетом ничего. К сожалению».

Крейвен выглядел туча тучей.

— Заходите, мичман. Садитесь.

— Благодарю, сэр.

— Можете курить, если хотите.

— Благодарю, сэр.

Граймс набил трубку и закурил. Капитан затянулся крепкой сигарой и долго изучал клубы дыма, как будто в них скрывалось жизненно важное послание на непонятном языке.

— Э… мистер Граймс… последнее время вы очень часто видитесь с моим офицером снабжения, мисс Пентекост.

— Возможно, сэр. Ну, мы едим за одним столиком…

— Мне передали, что она развлекала вас в своей каюте.

— Всего одна порция шерри, сэр. Я не знал, что мы нарушили корабельные правила.

— Не нарушили. И все же, мистер Граймс, я должен вас предупредить.

— Уверяю вас, сэр, между нами ничего не было. Крейвен позволил себе сдержанно-холодную улыбку.

— Корабль — не воскресная школа. И тем более мой корабль. Я знаю, иной капитан ведет себя с подчиненными, словно директор со школьниками. Но я считаю, что мои старшие офицеры — взрослые люди, разумные и ответственные. Мисс Пентекост вполне способна сама позаботиться о себе. Я беспокоюсь о вас.

— Нет нужды беспокоиться, сэр.

Капитан рассмеялся.

— Я не собираюсь читать вам мораль, мистер Граймс. Между нами говоря, вам не повредит немного покувыркаться на сене. Но мисс Пентекост — опасная женщина. Незадолго до старта я получил конфиденциальное донесение относительно ее деятельности. Она хороший офицер… просто великолепный… но это не все. Далеко не все…

Он снова устремил взгляд на волокна дыма.

— К сожалению, реальных доказательств нет — иначе мисс Пентекост не было бы на корабле. Если я стану настаивать на ее увольнении, мне придется разбираться с Межзвездной канцелярией и Гильдией офицеров снабжения.

— Смею надеяться, не придется, — пробормотал Граймс.

Крейвен фыркнул:

— Вам легко судить. Вашей ФИКС не приходится вступать в разборки с кучей Гильдий. А все эти Гильдии и каждая по отдельности встанет за своего горой — что бы он… или она… ни натворили. Когда вы станете капитаном, вы никогда не услышите о такой вещи, как обжалование незаконного увольнения. Вас никогда не обвинят в преследовании.

— Но что такого сделала мисс Пентекост, сэр? — спросил Граймс.