Не говоря уже о волчьем…

Нет, ведьмаку под силу с ним будет справиться, только и для него победа сложной окажется. А уж простому люду – разве что всей деревней, да с факелами, и то не факт.

Для начала, Ялрус поймал одного – чтоб изучить. Наверно, он был первым магом, который сделал подобное – нечисть никогда чародеев не интересовала. Для ее уничтожения ведьмаки существовали, а пользы с нее особой не было – магия-то у нечисти низшая, навья. Да и неуловима она обычно – свои лазейки имеет.

Сделал для оборотня маг особые цепи с зачарованного металла, и даже пару опытов провести успел. А потом настало полнолуние, и волкодлак сбежал.

Впрочем, одну вещь Ялрус все же понял – бесполезная она, навья магия.

Чародей с ней сработаться не сможет, да и магия яви, которой Ялрус, как и прочие волшебники пользовался, куда как больше силы, да вариантов предполагает.

Вот и решил маг с привычным работать. Так даже лучше должно было выйти – волкодлаки луне подвластны, а Ялрус хотел получить существо сильное, разумное и ему лично подчиняющееся.

Поэтому решил человека с волком с помощью своей магии скрестить. А оборотни пусть уж ведьмакам остаются.

Только вышло в итоге недоразумение ходячее.

Силой оборотня его экземпляр наделен не был, и сколько Ялрус опытов не ставил, изменить это ему не удалось, а вся магия вложенная, на речь, да поддержание разума человеческого уходила.

Волкодлаки ведь такие сильные не потому, что полуволки. Волки-то простые разве чем значительным отличаются? Сильные они, потому что через навь прошли, и та теперь питает их. Как и всю прочую нечисть. А магия яви так не умеет.

Ведь сколько бы чародеи не фыркали, да нос не воротили, навья магия потому то и слаба, что силы в ней слишком много.

Но не виноват был Ялрус в своей волчьей неудаче – понять природу навьей магии может только тот, кто сам с навью связан.

Именно поэтому ведьмаков не маги создали, хотя сами и пустили такие слухи, чтоб ценность себе набить.

Но не смогли бы они, даже если б силы объединили. Вот мир бы поработить смогли, а ведьмака создать – нет. Не туда, потому что смотрели.

Один только учитель Ялруса, пожалуй, справился бы с этим, потому что сила его позволяла ему мыслить несколько шире – когда ты в одном достиг совершенства, то начинаешь и на другое оглядываться.

Только он к этому не стремился. Он знал, что может сделать практически все, поэтому ничего особого и не делал. Разве что по молодости, но кто об этом вспоминает?

В общем, волкодлак у Ялруса не вышел, а потом он деревушку проклятых нашел и про обещанное дитя вспомнил, да на йольфа нацелился.

Даже странно было, что он прежде этого не придумал. Ведь, что такое, этот ребенок из пророчества? Смеска трех кровей, да и только. А если Ялрус вперед всех такого смеску выведет, то и вырастить его сможет, и управлять им.

Но ведьмак с человечьим глазом ему все планы разрушил, и просто так Ял этого не отпустит. Найдет теперь он этого ведьмака странного, благо в волке неудавшемся бурлила его, Ялруса, магия, которую чародей, при желании и должной концентрации, на любом конце двух империй почуять мог.

А где волк, там уже и ведьмак будет. Это животное болтливое без меры, да прилипчивое, что лист банный. Польза хоть какая с него будет.

Глава 6. Дева Полдня

– А тебя правда, что ли, Хан зовут? – спросил волк, сощурив один глаз.

– Хм. Правда. Хантер, – ответил ведьмак, стиснув зубы.

Только что они покинули пределы Усманского леса, и сейчас двигались сквозь поле в сторону большого Королевского тракта. Тракт, хоть и назывался большим, на деле таковым едва ли являлся.

За это короткое время Ильфорт успел уже Хану надоесть.

– А как ты ведьмаком стал?

– Не помню.

– Ах, ну да, точно… а что совсем-совсем ничего не помнишь? Я вот помню, как волком бегал. Эх, славные же деньки были. Меня тогда только лес, да зайцы интересовали. Так что, может если поднапрячься тебе, то вспомнишь?

– Не вспомню, – Хан показал волку свои острые зубы.

– Понял-понял, помолчу, – поджал хвост Ильфорт.

И действительно, замолчал, дав, наконец, Хану возможность подумать над новыми сведениями.