Мы даже не были близко к этой поляне.

Злата не была похожа на мазохистку, которая пойдет на место бойни, чтобы увидеть кровь и понять, что именно отсюда Лютый ушел со своим братом.

Ее смелое сердце не стучало истерично в ожидании того момента, когда она увидит все своими красивыми глазами.

Она не была напугана, а вот я…я вздрогнула, когда мы действительно вышли на поляну, но другую.

Поляну, где не было сломленных и поваленных деревьев.

Где стоял небольшой милый дом, находясь в процессе своего строительства.

Злата продолжала идти вперед, не останавливаясь и не оборачиваясь на меня, когда поднялась по аккуратным ступеням просторной веранды, легко толкнув бледной ладонью дверь, что оказалась не запертой, и проходя внутрь, где на полу были щепки и стружка, а на полу в некоторых местах доски были не доделаны.

Что это за место?…

Осторожно, и словно боясь прикоснуться к святому, я неловко ступала на каждую лесенку, безмолвно следуя за Златой и все еще не зная, чего мне ожидать.

— Это твой дом.

У нее был красивый голос.

Мягкий, но в то же время не тонкий.

Даже в нем я чувствовала силу, не сразу поняв, что именно она сказала, но совершенно растерявшись, когда эти три казалось бы простые слова легли раскаленными камнями в мой разум.

Это. Твой. Дом.

— …О чем ты?…

Девушка пыталась намекнуть, что мне не место в доме. где живет вся их большая семья?

Я лишилась места, которое могла бы называть своим домом в тот день, когда погиб мой папа.

Всё остальное стало временным пристанищем от дождя, холода и опасности, и лишь последний полуразрушенный домик, где мне довелось прожить последнее время, стал для меня маленькой отдушиной, в которой было уютно и тепло.

— В тот день, когда Янтарь встретил тебя у берлоги и спас, он попросил своих братьев Гризли построить дом для тебя. И для него.

А еще говорят, что не бывает грозы зимой!

Меня шарахнуло так, от черепушки до самых кончиков пальцев, что казалось, будто позвоночник просто выгнется дугой и треснет сразу в нескольких местах!

..или это были остатки моей истерзанной души, которая просто не выдержала нагрузки этого бесконечного дня и взорвалась, не оставляя после себя даже горсти серого пепла?

Первый всхлип вырвался из груди, словно та стена, за которой я отчаянно пряталась, горя в своей грязи и боли, просто рухнула от этих незамысловатых слов, что были громом среди ясного зимнего неба.

Злате не нужно было давать мне пощечин или кричать о том, как она меня ненавидит и презирает за все то, что я сделала ее семье, в которой мне не было места — она просто убила меня одной фразой, показывая то, что Янтарь был добр и честен со мной, рассчитывая на будущее. о котором я боялась даже мечтать. потому что оно было слишком идеальным.

Слишком желанным….и слишком далеким сейчас, даже когда я вдыхала свежий аромат дерева.

Моя мечта во плоти была вокруг меня, стоило только коснуться рукой. чтобы ощутить тепло стен, что ранило в самое сердце еще сильнее, ведь после всего случившегося этот дом останется лишь в моей памяти.

В груди было так больно, что я не могла дышать, хватая ртом воздух, пропитанный рухнувшими надеждами и мечтами, когда мой ясноглазый смелый Бер навсегда останется с теплым взглядом на пороге этого дома, как бы далеко мне не пришлось уйти, и где бы не пришлось жить дальше.

Оседая на колени в мягкие опилки, я хваталась руками за грудь, потому что мне казалось, что она разорвется на части изнутри с минуты на минуту, именно поэтому я хрипела, сипела и силилась не рыдать, вот только все напрасно.

Во мне сломалось все, что только могло, и уже невозможно было надеется на врачей и обезболивание.

Я была разбита.

Уничтожена.

Разорвана в клочья тем, что не могла изменить…и не могла получить, каким бы реальным и близким не было мое маленькое счастье.

Злата больше ничего не пыталась сказать, но это было и не нужно.

Я сама прекрасно понимала, что он делал для меня все возможное и невозможное, без страха и упрека готовый пожертвовать даже собственной жизнью, толком и не зная, что я натворила и совершила, а я…

— …Я не достойна его! — рыдала я, что было силы, буквально растекаясь по полу, и водя ладонями по тому, что никогда не будет моим, выплескивая всю свою боль, панику и отчаянье, которые накопились за эти дни, не давая мне сна и покоя и выплескиваясь в этот момент безудержной лавиной, от которой в голове гудело, а тело содрогалось каждой рушившейся клеточкой, — Не достойна его внимания!