— Вы уверены? — недоуменно воскликнул Люсьен.

Мистер Хиггинс прокашлялся.

— К сожалению, да. Сегодня рано утром возничий привез его тело домой, к ее светлости.

Серина. Да, а что насчет ее светлости? Будет ли она оплакивать смерть мужа или почувствует себя наконец свободной? Засверкают ли ее глаза от слез или от радости?

Все эти мысли проносились в его голове, пока он вскрывал конверт с посланием герцога.

Лорд Дейнридж.

Если вы читаете это письмо, значит, я умер, и скорее всего при трагических обстоятельствах. Но я не единственная цель, которую преследует зло. После моей смерти моя жена окажется в страшной опасности. Я сообщаю вам это потому, что в свете ваших интимных отношений с Сериной хочу выразить надежду, что вы защитите ее от тех сил, которые отняли мою жизнь и будут покушаться на нее. Я умоляю вас выполнить эту мою просьбу. Мне некому доверить ее жизнь и благополучие. Позаботьтесь о ней и охраняйте от зла, чтобы я мог упокоиться в мире.

Сайрес, герцог Уоррингтон

О каком зле писал Уоррингтон? Какой опасности может подвергаться герцогиня, если только она не станет путешествовать ночью по пустынным дорогам? И откуда, черт побери, Уоррингтон узнал об их «интимных отношениях»? Может быть, она сама рассказала ему обо всем, пытаясь вызвать к себе интерес? Наверняка именно ради этого она все и затеяла.

Люсьен медленно поднял голову и немного смущенно взглянул на адвоката.

— Боюсь, я не все понял, мистер Хиггинс. Чего именно хочет от меня герцог Уоррингтон?

Не менее смущенный адвокат нервно закашлялся.

— К сожалению, я не смогу объяснить вам содержание этого письма, милорд. Его светлость не посвящал меня в то, что там написано. И это крайне нетипично для него. Вообще… вся эта ситуация крайне нетипична.

— Ситуация? — спросил Люсьен.

— Да, понимаете, его светлость обычно консультировался у меня по всем имущественным вопросам и даже личным делам, — начал адвокат, — но в данном случае он был весьма скрытен. И весьма настойчив. Он взял с меня клятву, что я доставлю вам это письмо, как только узнаю о его смерти.

— И он ничего больше не просил передать?

— Нет, милорд. Единственное, о чем он еще просил, так это о том, чтобы вы присутствовали на чтении его завещания.

— Но зачем? Я не вижу причин, по которым мне нужно там быть. Вряд ли я в нем упомянут.

— Однако вы упомянуты, милорд. — Когда Люсьен раскрыл рот, чтобы в очередной раз выразить свое удивление, адвокат закончил: — Я не имею права сказать больше. Чтение завещания состоится через неделю в моей конторе. Я оставлю адрес у вашего дворецкого.

Люсьен кивнул, давая понять, что адвокат свободен, но мистер Хиггинс заговорил снова:

— Знаете, милорд, похоже, его сиятельство… предвидел скорый конец. Он подготовил это письмо и полностью переписал завещание в прошлый вторник.

«Меньше недели назад», — подумал Люсьен. Он чувствовал, что с каждой минутой ему становится все тревожнее. Да что вообще происходит?

Когда адвокат ушел, он перечитал письмо герцога, надеясь, что сумеет понять немного больше, чем в первый раз. Однако количество вопросов, на которые у него не было ответа, не уменьшилось.

Но минуту спустя он подумал, что объяснение этому загадочному посланию можно получить у герцогини.

Несмотря на то что Люсьен уже знал о смерти лорда Уоррингтона, солома, разбросанная напротив дома, явилась для него подтверждением страшной реальности произошедшего.

Дворецкий с красными от слез и бессонницы глазами распахнул перед ним дверь.

— Мне очень жаль, милорд. Ее светлость в трауре и не принимает посетителей.

— Я знаю о смерти лорда Уоррингтона, — сказал Люсьен, доставая из кармана плаща письмо герцога. — Сегодня утром его адвокат принес мне это послание. Я должен поговорить с герцогиней насчет его содержания.

Дворецкий внимательно рассмотрел сломанную печать. По-видимому, это его удовлетворило, потому что он распахнул перед Люсьеном дверь.

— Как мне о вас доложить?

— Дейнридж, — нетерпеливо ответил Люсьен.

— Пройдите сюда, лорд Дейнридж. Ее светлость находится в кабинете герцога.