– И вы, зная все это... Подставили их! Ведь там шпионы вокруг...

– Я не просил их тебя провожать, – скривился Старик. – Сами влезли, и поделом... Так даже лучше. Те болваны, что следили за мной, на них отвлекутся.

– И куда же, интересно, мы теперь направляемся? В Вену?

– Сказано в Писании: умножая знания, умножаешь и скорбь...

Ольга возмущенно отвернулась и, чуть отстранив темную занавеску, стала смотреть наружу. С неба снова стало накрапывать, и, судя по тучам, дождь обещал быть затяжным.

«Как мне осточертела эта дорога! И Цебеш тоже. Дура, нечего было раздумывать, нужно было бежать с Ахметом... Ты же видел карету, пойми, догадайся, что меня увезли! Отыщи меня, не бросай снова одну. Боги, если вы есть, если кто-то из вас меня слышит, помогите ему, отведите от него инквизиторов, направьте ко мне! Нельзя же так – поманить надеждой и исчезнуть. Найди меня, Ахмет, пожалуйста, найди!»

Двое вошли в лавку готового платья, сбив с ног посетителя и опрокинув один из дюжины стоящих у стены манекенов. Трухзес, отдававший распоряжения приказчику, осекся на полуслове. «Святые отцы из Генеральной Консистории...» – зазвенело у него в голове.

– Вот этот, – указал на лавочника первый из вошедших, одетый в красный кафтан.

Метнувшийся было к входу приказчик неожиданно упал, да так и остался елозить по полу, корчась от боли и обхватив свою правую ногу.

– Не надо резких движений. – Второй из вошедших, одетый в какую-то рвань поверх шелковой нижней рубахи, лучезарно улыбнулся и приставил к подбородку Трухзеса свой пистолет. – У нас всего несколько вопросов, и если вы, сударь, честно ответите на них, то мы спокойно уйдем. Не вынуждайте нас делать вам больно...

Деревенька на развилке дорог. Одна дорога налево – на запад, в Леобен, другая направо – на северо-восток, в Вену. Лавки, мастерские и постоялые дворы. До Ольги и Цебеша донесся многоязычный пьяный гомон. Кучер стал натягивать вожжи, и движение кареты замедлилось.

– Что там, Томас? – Цебеш высунулся из приоткрытой двери и присвистнул.

Развеселая компания из полусотни солдат, видимо начавшая веселиться в придорожном трактире, высыпала теперь на дорогу. Возбужденные вопли, попытки что-то петь.

– Маэстро, еще бочонок сюда! Да побыстрей, не то мы разнесем в щепки твою халабуду, – раздалось откуда-то сбоку. И, словно в подтверждение угрозы, в воздух пальнули.

– Нахлестывай, Томас, а то мы тут застрянем! – закричал Цебеш, перекрывая своим поставленным проповедническим голосом вопли пьяной солдатни.

– ...Скажи, сударь, правду скажи...

– ...Резать! Резать их всех, пока не кончится порох...

– ...Нет, ты, неаполитанская сволочь, мне правду скажи...

– ...А об истинном боге не забывайте!..

– ...Твою через все дыры, нахлестывай, Томас!..

– ...А когда будете в Праге...

– ...Чтобы ты, саксонская свинья, про наш Неаполь не выражался...

– С дороги, пьяная мразь! Давно хлыста не видал?

– ...Выпьем, браток. А когда я стану капралом...

– ...Еще ходили под стол, а я уже во всех кабаках от Мантуи до Кракова...

– ...Простил бы, но за саксонскую свинью проткну тебе печень, засранец. Где моя шпага?

– Тише, это уже интересно. Расступитесь, освободите им место.

Когда карета вырвалась наконец из орущей толпы, сзади уже раздавался звон шпаг.

– Налево, Томас, да поскорей, – крикнул уже охрипший Старик. – К вечеру я хочу оставить Леобен за спиной, так что нам недосуг смотреть, чем кончится драка... Да и противно, – и, обернувшись к Ольге, он криво улыбнулся. – Представь себе, Мария, что сделают эти скоты, когда войдут в злату Прагу... Только представь, и тебе сразу захочется верить и в бога и в черта.

– Так что, простите, но мы вас покидаем. Спасибо за приют и всего наилучшего. Эрнест, передай привет Верховному Мастеру!

Ду хлестнул лошадей, и четверка рванулась вперед. Груженная сундуками телега албанцев торопливо загрохотала по улицам Граца. Через несколько минут гона по извилистым городским закоулкам Уно скомандовал:

– Останови. Хвоста точно нет, так что можно и заглянуть, попрощаться с Хасаном.

Он соскочил на мостовую и скрылся за дверью под вывеской «Скобяные изделия. Рупрехт и Рупрехт».

«Дождь. Опять дождь. Он только и ждет момента, когда я в пути... – думал Хорват. – На этом перекрестке налево и прямая дорога на Грац... Что толку от моих полномочий, если у меня с собой всего четырнадцать солдат. Да еще двое там, если ничего не случилось... Впрочем, этого должно хватить, если Цебеша защищает лишь горстка заговорщиков... Если же у него в городе десятки сторонников, то придется задействовать городскую стражу. Только бы он не почуял слежки, не задергался, не скрылся в своих пастушеских деревнях, среди таких же, как он, безумных фанатиков – козопасов.