– Хорошо. К пятничной игре мы готовы. Уверен, мы их порвем, – ответил я. Как и отец, я не мог ее расстраивать. Если маме хотелось притворяться, что наша жизнь нормальна, я подыгрывал ей.

– Папа ужинает с нами? – спросил я, пытаясь понять, не стало ли ему хуже сегодня. Когда я уходил утром, папа еще спал. Никакой рвоты, предыдущая ночь прошла вполне спокойно.

Она ласково улыбнулась, и мне показалось, что в ее глазах мелькнул неподдельный блеск.

– Да. Он сейчас как раз одевается после душа. Папа так ждет твоего рассказа о тренировке. По-моему, пятничная игра волнует его больше, чем тебя.

Отец был полон энтузиазма, но придет ли он? В прошлом году он был не так слаб. Он смог сидеть на трибуне и смотреть игру. Сейчас я уже не мог представить его среди зрителей. С прошлого месяца дела пошли совсем плохо, и мы не видели улучшений. Я не хотел сокращать время, которое у меня было с ним ради того, чтобы он пожертвовал отдыхом, но пришел на мою игру.

– Что на ужин? – я решил сменить тему. Слишком уж трудно было разговаривать об отце и футболе. Я вырос в любви к этому виду спорта, потому что папа безумно обожал его – это его вторая любовь после семьи. Именно футбол связывал нас так тесно. Все те дни, когда он бросал мне мяч на заднем дворе, и утра, когда мы просыпались спозаранку, чтобы побегать перед уроками. Это были мы. И все это медленно исчезало вдали.

– Мясной рулет, пюре с капустой. И, конечно, кукурузный хлеб. Папа любит кукурузный хлеб и капусту.

Мама готовила все, что любил отец. А он практически ничего не мог съесть. Хотя для нее это не имело значения. Мама готовила ради него, потому что не знала, что еще можно сделать. Это я понимал.

Я буду сидеть за этим столом, разговаривать с ним о тренировке и предстоящей игре, как будто он будет на поле, когда мы выиграем чемпионат штата. Я так хотел видеть его там. Мечтал победить и знать, что он это видит. Но я уже не был уверен, что это возможно.

Единственное, что нам оставалось: стараться делать все, что порадует папу. Даже если внутри мы рассыпались на части. Для мамы он был не просто мужем: он являлся ее лучшим другом. Всю мою жизнь они были неразлучны. В следующем году я хотел играть в футбол в команде SEC [3] , но как я мог оставить ее в одиночестве? Когда отца не станет, как я смогу осуществлять свои мечты? Наши мечты?

– Иди прими душ. А я пока положу лед в стаканы и посмотрю, готов ли папа ужинать, – сказала мама с улыбкой. Она так старалась казаться счастливой, хотя я знал, что ее сердце разбито, как и мое.

– Хорошо, – ответил я. Других слов у меня просто не нашлось. Сделав несколько шагов к лестнице, я остановился. Нужно было дать ей понять, что она не одна. Что у нее останусь я, когда все закончится. Мама всегда казалась прекрасным хрупким цветком, который отец оберегал. Но за прошедший год я убедился, что она будто сделана из стали. Как бы тяжело нам ни приходилось, мама ни разу не дала слабину на глазах у папы. Она была рядом с ним, когда я хотел свернуться в клубок и рыдать как ребенок.

Я развернулся лицом к ней.

– Я люблю тебя, мама, – произнес я, желая, чтобы она знала об этом. Мы были одной командой. Она не одна. Когда отец уйдет, я не позволю ей остаться в одиночестве.

Ее глаза наполнились слезами, но я знал, что она не даст им пролиться. Мама кивнула.

– И я тебя люблю, малыш.

Пока этого хватит. Я не был готов плакать. Только не у нее на виду. И у меня не было уверенности, что я смогу выдержать мамины слезы.

Я сидела на кровати и смотрела в окно. Сегодня Брэйди позвал в гости несколько парней посмотреть записи игр – что бы это ни значило. Тетя Корали несколько раз повторила, что я могу спуститься и присоединиться к ним, если захочу. Но поступать так с Брэйди не входило в мои планы.

Вместо этого я устроилась здесь и наблюдала, зайдет ли в гости Уэст. Как бы он меня ни разозлил этим утром, я не могла выбросить из головы тот его взгляд, который он изо всех сил старался скрыть. Мне хотелось презирать его, или просто быть безразличной, но я не могла перестать думать о нем.

После его выходки в холле я была уверена, что он монстр. Но позже я увидела, как он припер к стене парня, забрал у того очки, которые потом вернул перепуганному девятикласснику. Все произошло так быстро, что не приглядывай я за ним, ничего бы не заметила. Жестокие, бессердечные люди так не поступают. Они не вступаются за слабых. Уэст оказался сплошным противоречием.

Но я все равно не доверяла ему. Слишком мало информации. То, что он был мил со своей мамой и помог ребенку, которого дразнили, не означало, что я привяжусь к нему. Конечно, он поцеловал меня, и, да, мне понравилось. Разумеется, мне было любопытно, что за секрет он скрывал от всех вокруг. Но я не допущу, чтобы парень вскружил мне голову. Однажды в начале старшей школы я позволила себе подобное. Он был на год старше меня и красив, как Аполлон. Я думала, что нравлюсь ему, но потом выяснила, что парень воспользовался мной, чтобы сблизиться с моей подругой. Узнав, что он пригласил ее на школьный бал, я заявилась домой в слезах. Мы с мамой уселись на диване, ели попкорн, шоколадное мороженое с горячей помадкой и пиццу. Когда мне было больно, она всегда была рядом. Мама точно знала, как вызвать у меня улыбку…