Шрифт:
Город
1997
Пахнет
2002
Утренняя лихорадка
2005
Зима
2005
На смерть поэта
2005
Дон
2006
Стеклянные шарики
Конец ознакомительного фрагмента.
Ночью выпадет смертьНа вздыхающий город —Будут крыши болетьЗагнивающим сором.И впитают сугробыНаказанье проказы —Город, взятый на пробу.Грязной марлей обвязан,Рыжей слякотью залит,Грузным небом контужен.И спасет только памятьУгнетённую душу.И приснится мне ворон —Весь растрёпан и грязен,Скажет: верь в этот город,Труд не будет напрасен,Поглощаю отбросы,Как желанную пищу —Будут светлые росы,Будет город очищен.Встань богатая почваМатеринского чрева —За побеги хлопочемВосходящего древа.Ты сумеешь воспеть,Ты поверить способна:Ночью выпадет смертьТа, что жизни подобна.
Пахнет воздух мороженым,Пахнет палой листвой,Пахнет тем, что возможноВ сердце вызвать прибой.Пахнет фразой подслушанной,В вездесущей толпе.Пахнет песней не сложенной,Посвящённой тебе…Похвалой незаслуженной,Что в уме я несу,Пахнет звонким оружием,И щекочет в носу.Пахнет саблей и ножнами,Пахнет дикой тропой,Сталью, мехом и кожамиИ ружейной пальбой.Пахнет болью и порохом,Ты постой, погоди…Пахнет горестным вздохомИз сожжённой груди…Ах, и в небе разбуженномУлетает – куда?..Запах тонкого кружеваИ холодного льда…
бешено звонящиелетящиевдребезги разбивающиесятелефоны и будильникитянущиеся бесконечнопутающиесяруки и проводаРУКИ И ПРОВОДА…бросающийся под ногиголый…совершенно голый лёдбезнадёжно поставленныйвыразительныйв микрофоне голосуважаемые пассажирыпри обнаруженииподозрительных предметов…при обличенииподозрительных лицпри облаченииваших телпри обнаженииваших душпросьба обратиться… обратиться…обратиться…
Зима была тёплой, а сердце – большим и седым,И хлопья, как белые птицы, кружились над нами,И в лужах промозглых, в святилище мутной водыПохмельное утро солдатскими шло каблуками.Зима была долгой (так часто бывает с зимой)И смутно носила в себе ощущение долга,Какого-то долга, что с лета хранился за мной,И вот в январе он явился – ни мало, ни много…Зима была трудной… А что в нашей жизни легко?(Достаточно вспомнить хотя бы шахтёров в забое)И вот хлопотливые хлопья кружат над рекой,Как ком, облепляя собой моё сердце седое…
Заостривши края, как лезвия,Не считаясь с критикой и цензурой,Безраздельно зияет поэзияРаздробленной амбразурой.Застыли края от наледи,И зыбкою облеплены грязью.С этой раной выходишь на люди —Я такому молюсь безобразию.Потому что из раны-жерлаНожевой, но жива, неистасканна,Словно из хрустального фужераПроливается влага ручья Кастальского.
В малороссийских садах почернели черешни,Поезд несётся вперед – к урожаю поспетьВ пыль полустанков и в полдень от зноя сопревший,Степью сухой захлебнуться, исчезнуть, истлеть…Дон свои воды несёт – чистоглазая птица.Солнце в зените, слепит меловая гора.Видно не тело, а сердце сумело родитьсяВ этом краю, где станицы, поля, хутора…Каждая клеточка прячется в зрелое лето,Вновь тарахтит на реке деловитый паром.Надо с парома нырнуть – кто способен на это?!Слиться с течением кожей, глазами, нутром,Выйти на берег лиловым, в мурашечной сыпи,Броситься в запах речного песка и лозы,Лодку встречать и в рокочущем вёсельном скрипеТянущий, гулкий и донный услышать призыв…
Я всегда думала: откуда берутся стеклянные шарики —Прозрачные, нежно-зеленоватые,С мелкими пузыриками воздуха внутри,С чуть заметной щербинкой на поверхности?Может быть, их мастерят на специальной фабрике —Фабрике детских неформальных игрушек,Чтобы дети могли катать их и думать при этом,Что они делают нечто запретное?Может быть, все эти стеклянные шарики —Детали какой-то большой и сложной игры?!Только вот, видел ли кто-нибудь ееВ собранном виде?А может, они сами по себе вызреваютВ чёрствой земле пустырей и свалок,Постепенно спекаясь из осколковБутылочного стекла, омываясь дождямиИ обтёсываясь в кирпиче и булыжнике?А вдруг, они – миниатюрные магические кристаллы,Которые волшебники раздают детям тайком от взрослых,Чтобы они могли видеть в них своё будущее и прошлое.