— Рад, что ты меня понимаешь, — киваю.

— Наполовину, — Юра предостерегающе поднимает в воздух ладонь. — Я могу понять, что у тебя есть Цель (хотя лично мне она ни разу не интересна). Но я не понимаю, какого… ты от денег отказался. Или ты думал, что тебе, в благодарность, кто-то стройной делегацией после успеха всего придёт, чтоб упасть в ноги? — Юра вопросительно смотрит на меня. Потом хмыкает.

— Когда это всё начиналось, именно так и думал, — не считаю возможным отрицать очевидное. Тем более, что Юра и сам догадался. — Единственно «но», я не думал об этом целенаправленно: так, на задворках держал мысль. Что наработаю какое-то влияние и, в итоге, хоть как-то приближусь к тому моменту, с которого смогу поставить вопрос о лаборатории.

— Так. Ты заметил, я не смеюсь и не шучу? — серьёзно говорит Юра через минуту. — Хотя и есть над чем.

На что я снова молча киваю в ответ.

— ВОТ ТЕПЕРЬ ИЗВИНИ!.. — и Юра, не сдержавшись, начинает до неприличия громко ржать. — Саня, ты не подумай. Я со всем уважением, — выдавливает он из себя сквозь всхлипы.

После чего к нему присоединяюсь и я, и мы смеёмся вместе.

Из двери дальней комнаты высовывается Ленина голова, бросает на нас мимолётный взгляд, затем скользит по столу с минералкой и исчезает обратно за закрывающейся дверью.

— Я и не так лажал раньше, даже не в молодости… Но мне тут кое-что своё вспомнилось… В общем, с моей точки зрения, ошибок ровно две. Которые, если присмотреться, одна. — Говорит Юра, когда нам удаётся наконец. отсмеяться. — Первое. У тебя неверное, с моей точки зрения, понимание источника.

— ??? — вопросительно смотрю на него, поскольку даже близко не понимаю, что он имеет в виду.

— Источника автономности в принятии решений, — Юра снова разливает минералку в два стакана. — Это деньги, и только деньги. Когда ты обладаешь собственными материальными ресурсами, необходимыми для твоей цели, ты, не завися ни от кого, можешь творить, что твоей душе угодно… дальше не продолжаю. Вижу по тебе, что ты имел какую-то иную точку зрения, — Юра снова пристально и с любопытством впивается в меня взглядом поверх очков. — Сравним?

— Да. Я рассчитывал, что, опуская вопрос финансов, можно наработать такое влияние и уважение, когда требуемые материальные ресурсы появляются в распоряжении сами. Как продукт благодарности благодарного социума, пардон за тавтологию.

— Не смеюсь. Я не смеюсь. Я не буду смеяться, — повторяет три раза Юра, после чего всё-так хмыкает. — Саня, это ошибка. Ну или, если деликатно, ты опережаешь время. Ты ещё молодой, не застал… Саня, при Союзе такую твою точку зрения, возможно, и поняли бы. Я сейчас опускаю вопрос её адекватности, ещё и применительно к текущим реалиям… Так вот, мой совет. Твоя идея, а назвать планом язык не поворачивается, насквозь утопична. Она игнорирует как реалии текущего государственного устройства, так и практических методик взаимодействия между людьми. Скажу проще: деньги, Саня. Тебе нужны деньги, а не гипотетический авторитет. Универсальной командой обществу к исполнению твоих желаний являются деньги. Все остальные команды, скажу мягко, могут и присутствовать. В наличии. Но они гораздо менее универсальны и гораздо хуже исполняются, — Юра, улыбаясь чему-то своему, смотрит на меня поверх очков. — Ну или, если мы когда-то дорастём до… Ай, нет. Не будем тратить время, — машет он рукой по поводу какой-то своей мысли, которую так и не озвучивает.

— Ошибся. Но понял поздно. Просто недооценил, в силу отсутствия жизненного опыта. — Прислушиваюсь сам к себе и добавляю. — Где-то даже досадно. Времени всё меньше. Работы всё больше. Проект успешно запущен и функционирует. Я к цели не приблизился.

— А вот тут я бы не был столь категоричен, — не соглашается Юра. — Саня, вот сколько тебе лет? Не отвечай, я риторически… И для сравнения: когда я в тридцать пять освободился, была уже другая страна. А у меня даже паспорта не было, потому что Союз к тому времени распался. Приехал я тогда домой, а меня мать, оказывается, давно с адреса выписала, квартиру продала и уехала жить в другую страну. Я даже недельку под мостом тогда кантовался, было дело… Ты в пару раз с лишним моложе, — без перехода продолжает Юра. — У тебя есть «база», я о работе, связях и так далее… И у тебя нет отрицательного прошлого за спиной в репутации. Так что, не говори мне сейчас о тоске по несбывшемуся, это неконструктивно.

Мне есть что возразить Юре, поскольку в реальности я и не думал о чём-то тосковать. Но я не считаю нужным углубляться в такие второстепенные, по большому счёту, детали. Тем более, мне интересно и наверняка полезно дослушать его до конца.

— Давай начнём с другой стороны: чего бы ты хотел добиться, в результате своего этого взаимодействия на ХОРГОСЕ, минимум и максимум?

— Максимум: создание исследовательской лаборатории по генетике, на базе завода: некоторая аппаратура пересекается по назначению, можно было бы здорово сэкономить. — Отвечаю дисциплинированно.

— Насколько много можно было бы сэкономить? — вопросительно поднимает бровь Юра.

— Два миллиона из пяти. Примерно.

— Солидно, но не запредельно, — кивает он в ответ. — А минимум?

— Блин. Вот сейчас отвечу честно — и снова смеяться будем. А врать не хочу.

— Давай, не томи, хоть поржём от души, — Юра ёрзает в кресле, начиная веселиться авансом.

— Ну-у-у, создать предпосылки там… Заложить основу…

На взрыв нашего смеха, из двери комнаты снова на секунду появляется Ленина голова:

— У вас всё в порядке?..

— Саня, ну я так вижу, ты уже и сам всё понял, — Юра продолжает похихикивать на балконе второго этажа большого дома, куда мы перебрались по просьбе Лены («Чтоб я не вздрагивала рандомно от вашего ржания!»).

Родители Лены и их гости оккупировали беседку; Асель с ними; а балкон пуст и вид с него открывается чудесный.

— Я затупил на старте, когда влезал в это всё, — думаю вслух. — Не продумал даже на пару шагов, как именно конвертировать это уважение, и прочие нематериальные категории, в то, что мне нужно.