— Я не хочу! — заголосил Йеланд.

Он рухнул на колени перед Малтэйром. То ли просто ноги подкосились от ужаса, то ли рассчитывал добиться милосердия унижением.

— Пожалуйста, не делайте этого! Умоляю! Заклинаю вас нашими общими предками! Я клянусь отречься от власти и никогда больше не претендовать на престол Элара. Только оставьте мне жизнь!

Нейри вновь стало стыдно за брата. Как ни странно, уничижительный припадок короля придал принцу мужества. А еще он понял, насколько устал. Бесконечно устал от мучительного ожидания и страха. И от глупой бессмысленной надежды он устал не меньше. Пусть все это кончится поскорее.

Он шагнул вперед, обходя брата. Шаг, еще шаг… Ну вот и плаха. Все-таки и ему придется опуститься на колени. Камень под щекой такой теплый. Ну, конечно, середина лета и солнце в зените. Нейри бросил взгляд на небо и невольно сощурился.

— Ваше высочество, — голос узурпатора доносился откуда-то издалека. — Мне очень жаль.

— Да будет легким ваш путь за Грань, — произнес палач где-то за спиной.

Лезвие невидимого меча, рассекая воздух, устремилось вниз…

За окном было так же паршиво, как на душе. Впрочем, погоде еще можно простить. Как-никак на исходе последний летний месяц. Конец лета мог, конечно, порадовать прощальным теплом и солнечной роскошью, но куда чаще гнал серые тучи и стучал в окна злыми дождевыми струями. Хотя что такое холод, ветер и дождь в сравнении с мрачной холодной безысходностью, надежно обосновавшейся в сердце Тэссы?

Лотэсса Линсар неподвижно стояла у окна, бездумно выбивая ногтями по стеклу какой-то монотонный ритм. Вода казалась сплошной стеной, отгородившей от девушки весь остальной мир или ее от мира — в зависимости от того, с какой стороны смотреть. Нет, эта погода решительно соответствует тому, что происходит вокруг. Жаль только, что она не сможет длиться постоянно. Почему бы потокам воды вечно не оплакивать вместе с ней Эдана, почему бы небесам без устали не скорбеть о загубленной империи, подло убитом короле и его брате? Тэсса обожала солнце и именно поэтому не хотела, чтобы оно ласково и безмятежно светило над тем, что еще недавно было ее любимым городом, а ныне стало столицей, сдавшейся проклятому узурпатору.

Вельтана, за свободу которой заплатил своими жизнями цвет эларского рыцарства, в том числе брат Лотэссы — Эдан Линсар, продолжала жить. Жертва оказалась напрасной: город отдали почти без сопротивления. Итон Карст сдал столицу после двухнедельной осады. Комендант Вельтаны оправдывал свою презренную трусость заботой о городе и его жителях. Он отказался от заведомо безнадежного сражения, дабы избежать разрушений, погромов и убийств. Впрочем, виноваты другие — Карст лишь послушное орудие в руках тех, кто обладает истинной властью, то есть обладал. Те, кто принял решение о сдаче города, в отличие от коменданта, мертвы — все до одного. Хоть в чем-то узурпатор оказался справедлив. Лотэссе рассказывали, как это чудовище, смеясь, предложило ближайшим советникам короля, а точнее, тем, кто правил Эларом от его имени, достойную плату за предательство — смерть. Больше некому помыкать Йеландом — последним из Ильдов, добрым и слабым монархом. Впрочем, и помыкать уже, собственно, некем. Йеланд, как и его младший брат, ненадолго пережил тех, кто их предал. По приказу Валтора Малтэйра — короля Дайрии, претендующего теперь на эларский трон, — они были убиты в один из первых дней после взятия Вельтаны.

Династия Ильдов, правившая Эларом с самого его основания, более не существовала. Но мир не рухнул. Что с того, что древнейшее королевство Доэйи1 захвачено удачливым негодяем, а ее брат и жених мертвы? Может быть, даже наверняка, остались те, кто искренне оплакивал гибель страны, ее короля и рыцарства, но, как ни странно, родители Тэссы к таковым не относились. Иначе как бы им могла прийти в голову мысль, заставлявшая девушку содрогаться, словно от соприкосновения с жабой, забравшейся за ворот платья?

Стыд и ужас вновь и вновь с неистовой силой охватывали Тэссу, когда она вспоминала лицо и голос матери, предлагавшей ей — Лотэссе Линсар, сестре Эдана и невесте убитого всего неделю назад Нейри Ильда — выйти замуж за… проклятого Дайрийца, воссевшего на чужом троне, во дворце, обагренном кровью законных властителей?!

Тэсс помнила этот постыдный разговор до мельчайших подробностей. Бегающие глаза и слащавый голос матери, потупленный взор отца, почти все время молчавшего. Видимо, Мирталь позвала мужа только для поддержки, а говорить намеревалась сама, почитая себя мастером убеждения, свои аргументы — неоспоримыми, а посулы — соблазнительными. Еще бы! Кем была ее дочь еще пару недель назад? Невестой королевского брата. А теперь она может стать королевой! Конечно, никто не отрицает, что Валтор — мерзавец и узурпатор, но… корона и королевство теперь принадлежат ему, и очень похоже, что выпускать добычу из рук он не собирается.

Тэссе хотелось верить, что мать не в себе, помешалась от горя после смерти сына, но девушка понимала, что обманывает саму себя. Мирталь была не только в здравом уме, но и настроена весьма решительно.

Поняв, что ее честолюбивые помыслы не нашли отклика в душе дочери, убитой гибелью брата, женщина резко изменила тактику. О, она понимает, какое сердце у ее девочки! Благородное сердечко, страдающее за поруганную страну и убитого короля, верное избранному жениху, но… если она откажется, то лишится не только брата, но и родителей! Всем известно, как близки Линсары к бывшей королевской семье. Ее, красивую молодую девушку, может, и пожалеют, отдав кому-нибудь из приспешников Валтора, но их с отцом наверняка ждет суд, лишение титулов, имущества и, скорее всего, позорная смерть. Ах, ее драгоценная доченька так красива… красивее даже, чем она сама в молодости (Тэсс заметила, что подобное признание далось матери нелегко), король не сможет не плениться ее совершенством. И тогда все они спасены! Да, это огромная жертва, но ведь и Эдан пожертвовал собой…

После упоминания Эдана Тэсса не выдержала. Да, она часто не понимала, да и, что греха таить, не особо любила мать, но предположить, что та будет использовать имя сына, убитого чуть больше двух месяцев назад, чтобы склонить дочь к браку с его убийцей?! Если бы ее мир не рухнул до этого, девушка не перенесла бы такого удара, но слишком много боли и горя сделали ее менее уязвимой. Тэсса не стала ничего доказывать матери, осыпать ее упреками или молить о снисхождении. Не стала искать заступничества отца. Она просто развернулась и вышла из зала, напоследок так хлопнув дверью, что с каминной полки упало несколько безделушек.