Мировая война была неизбежна. И Николай только подкинул дровишек на ее тлеющие угли. Почему? Так просто все. Если ты чему-то не можешь противостоять, то это нужно стремиться возглавить. И получить с этого максимальную выгоду. Выгоду. Именно выгоду. Ведь зачем еще воевать?

[1] Здесь идет отсылка к указу Петра I от 9 декабря 1709 года: «Подчиненный, перед лицом начальствующим, должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство».

Пролог

1914, март 26, Сочи

Николай вдохнул свежий, но уже довольно теплый воздух. Было порядка 10 градусов по Цельсию. Свежая, сочная, зеленая травка радовала глаз. Да и вообще – чувствовал он себя отлично. Очередная рабочая поездка по стране подходила к концу и он, пользуясь случаем, решил поиграть в гольф.

Гольф ему нравился.

Гольф, покер и нарды. С каждым годом он ими все сильнее и сильнее увлекался. Хотя времени и было в обрез. Шахматы не любил. Играл очень неплохо, но не любил. Они для него были тесными и в какой-то мере душным. Го… ну так… под настроение. А в гольф, нарды и покер он был готов играть всегда, особенно с сильными игроками.

А здесь, в Сочи[1], уже который год имелись, наверное, лучшие в Европе поля для гольфа. Да и не только они. Император вместо дорогого курорта развивал этот город как развлекательный центр мирового уровня. Этакий Лас-Вегас. А чтобы людям было приятно спускать во всевозможных казино свои кровные, еще в 1890-е начал строительство комплекса элитных и максимально эффектных гостиниц с шикарным видом на море и горы. Ну и всевозможные объекты, где можно отвлечься от казино и развеяться. Гольф-площадки. Горнолыжные трассы. Аквапарк. Стриптиз-клубы. Бары. Кафе. Кальянные. Рестораны. Всевозможная россыпь небольших горных отелей и санаториев. Большой ипподром, на котором постоянно проводились скачки верховых лошадей и колесниц. Первая в мире специально построенная трасса для автомобильных гонок. И так далее. В общем – гнездо азарта и разврата, где можно было обменять свои деньги на практически любые удовольствия.

На этот огонек еще в конце 1890-х начали слетаться мотыльки со всей России, Европы и исламских стран Средиземноморья. В нулевые же годы, особенно после успешной войны, это вообще превратилось в своего рода паломничество. Все-таки слишком много здесь было всего такого, чего в Европе еще просто не народилось.

К 1914 году вокруг Сочи вырос целый мир. Мир, который приносил деньги. Большие деньги. ОЧЕНЬ большие деньги. И решать очень непростые вопросы в неформальной обстановке. Вот Император туда и заезжал. Инкогнито. Покер и гольф. Но так. Исключительно в качестве бонуса к рабочим поездкам.

– Николай Александрович, как славно, что я сумел вас тут застать – произнес подходящий к нему глава Имперской разведки, одетый, как и Император, для игры в гольф.

Император был в традиционном для себя «загуле». Правительство работало отлаженно, рутину разгребали подчиненные, а он позволял себе проводить стремительные «турне» по России, засовывая свой нос куда ни попадя. Он боялся, что ему станут скармливать дезинформацию или вообще откровенную ложь, вот и смотрел что к чему в стране. А заодно и проверки устраивал, поддерживая в тонусе жителей державы. За минувшие годы они уже привыкли, что в любой момент Император мог «вырулить» из-за угла в самом, что ни на есть, затрапезном квартале. То попьет пивка с мужиками-грузчиками, поговорив за жизнь. Само собой, не представляясь и будучи одетый по-простому. То проверит работу какого-нибудь местного чиновника. Или там обратится к врачу с обостренным «поносом миокарда». Ну и так далее. Иногда его узнавали, а иногда и нет. В любом случае, по России шли устойчивые слухи, что Император постоянно среди людей, и непрерывно пытается разобраться в их бедах и невзгодах. Что дополнительно удерживало его рейтинг на том заоблачном уровне, где он находился уже добрых пару десятилетий. Все таких люди устают, когда им правит один человек слишком долго. Вот наш герой и прикладывал все усилия к тому, чтобы стимулировать их одобрение своего правления.

Так вот – загулы. Император отправлялся кататься по стране, а ежели что нужно очень сильно, министры его вот так вот и ловили. Стараясь рвануть наперехват. Но обычно они не бегали. Слишком долго Николай не отсутствовал и время хватало для здравой реакции даже по острым вопросам. Если же «прискакивал» кто, то только по очень острым и горячим делам, не требующим отлагательств. Поэтому, смерив министра недовольным взглядом, Император тяжело вздохнул и произнес:

– Рассказывай.

– Вчера проходила закрытая встреча министров иностранных дел Германии, Австро-Венгрии, Франции и Великобритании.

– Закрытая? Это как?

– Неформальная встреча, без публичного объявления. Мы о ней случайно узнали. Судя по всему – она не первая.

– И что там обсуждали? Или это выяснить не удалось?

– Удалось. Но ограниченно.

– Так чего ты прискакал? – Удивился Император.

– Из того, что мои люди выяснили, можно сделать вывод, что Англия и Франция дали Германии и Австро-Венгрии гарантии невмешательства в случае их войны с нами.

– Великобритания – понятно. Но Франция ведь наш союзник.

– Подробностей выяснить не удалось. Пока не удалось. Только сам факт.

Николай потер переносицу, а потом и все лицо. Новости откровенно не радовали. За последние десять лет с момент включения Испании в Таможенный союз отношения с Францией заметно охладились. Слишком уж укрепилось положение ее южного соседа. А еще был референдум в Панаме, утвердивший там монархию специфического толка – ее правителем могла быть только супруга Императора России. Этакий наследный домен, который передавался супруге действующего Императора. Панама входила в Таможенный союз и таким образом окончательно выключалась из сферы влияния Франции. Разве что акции компании оставались еще частично в руках французских акционеров, но это уже не сильно спасало общественное мнение. Не меньшее значение оказывало и укрепление российских позиций в Сиаме. Русский капитал активно вгрызался в сырьевые мощности региона, прежде всего, оловянные. И, как следствие, вытеснял оттуда французов. Ведь у России было не только финансовое, но и военно-политическое влияние. Тут и династический брак. И обучение молодежи будущей элиты Сиама в России, что влияло на их воспитание и многие поведенческие реакции, а также на отношение их семей к российским бизнесменам. Сиам потихоньку так, вязко становился колонией России. Прежде всего, экономически. Так что Франция стремительно прокисала в своем союзническом порыве. Союз союзом, но деньги… это было слишком дорого и больно…