– Дочь ярлиярла Руммалии. И потому, когда я завершу свои дела у вас, в Счастливом Фьорде, то возвращусь домой и тотчас соберу все свое войско, а войско у меня, как я вам уже говорил, весьма многочисленное и очень надежное, так вот тогда я вновь пойду на Руммалию, сожгу ее дотла, пленю их хвастливого и трусливого ярлиярла Цемиссия, приставлю ему к горлу меч - и он отдаст мне в жены свою дочь! Я привезу ее в Ярлград, она родит мне сыновей. Двенадцать сыновей - потому ровно столько у меня уделов, в каждый удел я посажу по своему сыну, они и будут моими младшими ярлами. А нынешних, мятежных младших ярлов, я всех казню, и после этого только один мой род и будет владеть всею моей землей. И будут сыновья мои по своей крови, по своей знатности равны самим Владыкам Полумира. Вот так-то вот!

– Что ж, это хорошо, это разумно, - сказал Торстайн.
– Так выпьем за твою невесту!

Выпили. Один лишь я не пил - задумчиво смотрел на Сьюгред...

Да! И она вместе со мной не выпила! А после...

А после зашумело у них, у всех остальных, в головах - и они стали расспрашивать меня все сразу, наперебой, и обо всем подряд: что мы в нашей стране едим и что мы пьем, и как мы веселимся, и как мы воюем. И я отвечал им со всею возможной подробностью. Потом Торстайн сказал:

– Люди мои! Пора знать честь! Наш гость устал. А завтра у него тяжелый, трудный день!

И пир закончился. Все разошлись. Мне - теперь уже одному - было постелено в трапезной возле огня. Лузая же куда-то увели. Я лег...

И сразу же заснул. И спал без всяких сновидений. Утром проснулся свежий, отдохнувший. И снова никого в землянке в это время уже не было. Я сел, привалился спиною к стене и принялся ждать. Ждал. Ждал...

Явилась Сьюгред. Спросила:

– Ты голоден?

– Нет, - сказал я.
– Вернусь, потом поем.

Она вздохнула. Я спросил:

– Боишься за отца?

Она кивнула. Я тогда... Вот тогда я и подумал: а до чего же ты красивая, красивее тебя я никого на свете не видел! Но красота нужна только рабыням. А дочерям свободных людей нужно золото, и чем больше золота, тем это лучше. Вот я вчера рассказывал о дочери Цемиссия. За ней, так говорят, Цемиссий выделил приданого пять больших торговых кораблей-зерновозов, доверху груженых червонным золотом самой высокой пробы. От женихов отбою нет! Но разве можно вас сравнить - тебя и ту ярлиярлову дочь, о которой даже сами руммалийцы, не стесняясь, рассказывают...

И я так и сказал:

– А ты красивей всех! И не нужна мне никакая Руммалия!

И тут я встал, и подошел к ней - совсем близко. Она не отстранилась...

И тогда я ее поцеловал! И обнял!..

Нет! Не обнимал я Сьюгред и не целовал. А лишь сказал:

– И ты будешь богаче всех на свете. Вот, посмотри!

Я развязал кошель, достал тот самый - огненный - диргем, сжал и разжал ладонь... И на ней было уже два диргема! Потом я проделал то же самое еще раз и еще, и еще, и еще! Диргемов а моей руке было уже столько, что они начали рассыпаться на пол!

– Что это?
– поразилась Сьюгред.
– Колдовство?!

– Нет!
– засмеялся я.
– Это приданое. Тебе. Будь счастлива!
– и с этими словами я передал ей волшебный диргем. Она, не отводя своих глаз от моих, взяла его и очень тихо, но очень взволнованно спросила:

– А ты?

– Я?
– словно удивился я.
– Прости, но я спешу.

Она зажмурилась. И тут-то я ее поцеловал! В Ярлграде у меня рабынь...

Но, знаете...

Да что вы знаете! Да что вы в этом понимаете! Я отстранился от нее и вышел из землянки.

Торстайн, Лузай, и кое-кто из Торстайновых дружинников уже стояли неподалеку, на пригорке. Они явно ждали меня. Я подошел к ним и спросил:

– Где это будет? Здесь?

– Нет, - сурово ответил Торстайн.
– Здесь и рабы будут глазеть на нас, и женщины. Зачем это? В сопку пойдем.

Пошли. Первым Торстайн, а следом за ним я, потом Лузай, потом уже дружинники. Мы поднялись уже довольно высоко, когда Торстайн сказал:

– Здесь!

Место было ровное и чистое. Торстайн, перехватив мой взгляд, сказал:

– Я посылал рабов, чтобы они убрали камни. Места достаточно?

– Вполне.

– Тогда начнем!

И начали. Он повернулся к солнцу и молился. А я молчал. И никуда я не смотрел. Вот разве что подумалось: зря ноги бил, зря Хальдеру поверил, лечь можно было и в Ярлграде.

– Готов?
– спросил Торстайн.

– Готов!
– ответил я.

И мы схватились за мечи, и обнажили их, и уже двинулись один на другого. Как вдруг...

– Ярл!
– вдруг послышалось у меня за спиной.
– Ярл Айгаслав!