Шрифт:
– Дошла до меня весть, что твой отец, Торстайн Скала, уже более не испытывает жажды. Мало того: он умер молча и во сне. Но и это, как мне говорили, не все: этой зимой Торстайн Скала прикончил человека, который явился к его костру и попросил у него поесть. Было такое?
– Да, - сказала Сьюгред.
– Но этот человек - не человек...
– О, нет!
– строго перебил ее Аудолф.
– Вначале ты должна выслушать все обвинения, а уже только затем тебе будет позволено произнести речь в свою защиту. Итак, опять мало того: твой отец ушел из этой жизни, но так и не позаботился о назначении наследника. Так?
Сьюгред не ответила.
– Быть может, я не прав?
– насмешливо поинтересовался Аудолф.
– Как знать!
– также насмешливо ответила ему Сьюгред.
– Но я пока не буду отвечать. Ведь по обычаю я должна сперва выслушать все ваши обвинения, а уже только после этого защищаться. Итак, я слушаю.
И Аудолф продолжал:
– Мало того! После того, как Торстайн ушел, все нажитое им добро осталось без хозяина, а это значит, что теперь многие нечистые на руку люди возжелают захватить вашу усадьбу, а это приведет к немирным стычкам - и прольется кровь. А посему, дабы пресечь эти бесчинства, я объявляю: с сегодняшнего дня, то есть по прошествии необходимых по закону трех недель после смерти Торстайна, все здешние земли, постройки и все имеющееся при них добро переходит в мою собственность, ибо я первым начал по этому поводу открытую и честную тяжбу, а отвечать мне некому ввиду того, что наследников-мужчин здесь нет, а женщины в расчет не принимаются. Я все сказал! Теперь ты можешь возражать и защищаться.
– Я думаю немного погодить, - скромно сказала Сьюгред.
– Да и к тому же Лайм еще не обвинял меня. И Гьюр тоже. Так что пусть обвиняют. А то они потом возьмут да откажутся платить мне виру. Лайм, слушаю тебя!
И Лайм заговорил:
– Мое обвинение уже было высказано достопочтимым Аудолфом Законоговорителем. Я только повторю его: Торстайн Скала самым бесчестным образом прикончил человека, который только и делал того, что подошел к нему и попросил, чтобы тот его накормил. Когда я узнал об этом позорном поступке, то поклялся отомстить за убитого. Но так как головы Торстайна мне уже не получить, то я тогда требую: отдайте мне его корабль. Вот какова моя тяжба и вот какова моя вира!
А Сьюгред на это ответила так:
– Что ж, недурно придумано, Лайм. Ведь ты уже который год не имеешь собственного корабля! А что желает Гьюр?
Гьюр засмеялся и сказал:
– Тебя!
– Ого!
– воскликнула Сьюгред и даже покачала головой.
– Наконец-то я вижу среди вас хоть одного настоящего мужчину. Но, Гьюр, заполучить меня будет куда трудней, чем земли или корабль.
– Я это знаю!
– И прекрасно. Ну а какое же обвинение ты заготовил моему отцу?
– А я его как раз не обвиняю. Я его защищаю. А обвиняю я тебя!
– В чем?
– В том, что это ты во всем виновата. Если бы не твое упрямство, отец успел бы выдать тебя замуж, и тогда не пришлось бы таким уважаемым людям, как мы, тратить свое драгоценное время на восстановление справедливости и спокойствия. А моя вира такова: я беру тебя в жены ровно до той поры, пока ты мне не наскучишь.
– А после?
– Я продам тебя кому-нибудь другому.
– Ты все сказал?
– Да, все. Теперь ты можешь возражать и защищаться.
Но Сьюгред была до того разгневана, что долгое время не могла вымолвить ни слова, и лишь потом уже сказала так:
– По отношению ко всем прочим мои встречные виры остаются прежними. Но что касается тебя, Гьюр, то теперь я требую с тебя твою голову! Я...
– Тихо, тихо!
– перебил ее Аудолф.
– Мы принимаем эту твою оговорку. Но принимаешь ли ты наши тяжбы?
– Да, - холодно сказала Сьюгред, ибо уже вполне пришла в себя и успокоилась.
– Тогда, - вновь оживился Аудолф, - ты будешь отвечать нам прямо сейчас или, может, попросишь отсрочки? Ведь, по закону, ты имеешь право обдумывать свою защитительную речь до самого заката солнца.
– Я все давно уже обдумала, - сказала Сьюгред, - и готова отвечать хоть сейчас. Но, как гостеприимная хозяйка, я сперва хочу кое-чем попотчевать вас. Прошу к столу!
С этими словами она развернулась и начала спускаться в землянку. Аудолф, пожав плечами, первым последовал за ней. И первым спустился, и первым увидел...
Что во главе богатого пиршественного стола, на почетной скамье, сидит ярл Айгаслав - живой и невредимый!
4.
Все они, как бараны, столпились во входных дверях. Никто из них не решался даже близко подходить к столу. И потому я сразу понял, что они знают, кто я такой и откуда я теперь явился. Мне стало смешно, я засмеялся. А после встал, сказал:
– Нож уже в мясе, вино уже в роге. Чего еще?
Они по-прежнему стояли.
– Я жду, - напомнил я.
Только тогда они прошли к столу, расселись. Моя жена села со мною рядом. Акси стоял возле меня.
– И ты садись!
Акси кивнул - все передвинулись - и он сел рядом с нами. Тогда я еще раз - и очень пристально!
– осмотрел собравшихся и сказал:
– Вы, я догадываюсь, знаете, кто принимает вас за этим столом.
– Возможно, что и так, - после некоторого молчания сказал самый старший из них.
– Мы слышали, что прошлой осенью сюда явился человек, который именовал себя Айгаславом, ярлом Земли Опадающих Листьев. Ты на него похож.