Всё так же лежа поменял магазин на полный, передернул затвор и только потом с трудом поднялся. Такое ощущение возникло, будто с патронами и хорошее самочувствие выплеснул. Снова слабость навалилась, глаза заслезились, а во рту от жажды уже вот–вот всё трескаться начнет, как земля без дождей во время засухи.

Не сводя с этой троицы взгляда, сунул находившийся на конце гибкого шланга мундштук в рот, но из–за спины в рюкзаке только шипение раздалось. Гидратор пустой оказался, даже не помню как допил всю воду.

— Фак! — вздохнул огорченно.

И тут же замолчал, заметил что у нациков на поясе фляги висят. Но прежде чем к ним подходить, как учил брат, навел автомат на тело первого и произвел контроль, второму тоже прилетело. Оба трупы, даже не дернулись. С трудом удержался чтоб не пристрелить и лысого, который метрах в двадцати от меня находился и продолжал ползти, правда уже еле–еле.

Непонятные они какие–то. Чересчур уверенные в себе, не похоже чтобы по ним апокалипсис сильно ударил. А это неправильно. Вывод один: они готовы были к нему. Но это ладно, готовы — не готовы, вопрос не в этом. Есть другой и самый главный: что они, в смысле нацики украинские, в нашем городе вообще делают? Не они ли вирус у нас выпустили?

При мысли об этом кулаки сжались так, что от боли в глазах снова прояснилось на миг. Есть о чем лысого расспросить, поэтому и удержал палец на спусковом крючке.

После произведенного контроля подошел к дохлому арбалетчику, взял у него флягу и направился к «языку»: пока тот не окочурился, нужно многое у него узнать.

Открутил колпачок у явно не пустой фляги и сразу же жадно присосался к ней. Сделав пять–шесть приличных глотков…

— Что за черт! — недоуменно уставился на нее.

Сначала по пищеводу теплом прошло, а потом в желудке прилично запекло. Но еще бы не запекло, уже сутки, можно сказать, во рту и крошки не было, а в фляге явно не вода, а что- то спиртное.

— Ну точно, — понюхал содержимое, — водкой пахнет.

Хоть и хотелось полностью флягу опустошить, но хватило ума больше не пить. Опьянею, на голодный желудок–то, а в моем состоянии это гарантированная смерть.

«Смерть!» — прострелило мыслью, после которой принялся заполошно оглядываться.

О зомби я как–то позабыл за всеми этими событиями, и только теперь услышал как они урчат. Но урчат во дворах, выбраться из которых не могут, а вот на улице пока еще никого не было. Но нужно поспешить с вопросами, пока они не появились, тем более спиртное на удивление хорошо жажду погасило. Даже дышать легче стало и в голове прояснилось чуть.

«Странно, — кинув удивленный взгляд на флягу, я прислушался к себе. — Действительно полегчало и дышать с каждым разом всё легче и легче становится».

Вопросов ощутимо прибавилось.

Лысый видимо услышал хлопки выстрелов за спиной, а потом и моё к нему приближение. Прекратил ползти, вместо этого с трудом перевернулся на спину и…

— брат! Брат, не треба! (Брат, не нужно!) — пуская кровавые пузыри на губах, торопливо шептал он. — Не стреляй, брат! Мы не хотели… Попугать просто хотели… Шутили, брат…

— Считай что шутка у вас удалась и я испугался! — Услышав что он шепчет, снова внутри бешенством полыхнуло и я еле сдержался чтоб его, как и труп Димки тогда, не отходить хорошенько ногами. Но вот когда до меня дошло, что этот полутруп еще и на русский перешел и вполне нормально на нем лопочет, уже не выдержал и, уронив флягу на землю, схватив этого нацика за пазуху, хорошенько встряхнул и прошипел ему в лицо: — Поздно ты, падла лысая, вспомнил, что народы наши братские! Почему–то всегда вы об этом начинаете вспоминать, как под задницеи начинает припекать. Твари!

Отбросил его от себя и поднявшись на ноги, отошел на пару шагов в сторону, чтоб успокоиться. Но лысый снова принялся, плюясь кровью, шептать, что они шутили и убивать не хотели. Так что с успокоиться были проблемы, а вот желание заткнуть его пулей, только возрастало с каждым его словом. Особенно бесило, что он меня братом называет.

Но пусть с трудом, всё же взял себя в руки. И то, только из–за того что заметил, у лысого уже не только кровавые пузыри, но и пока еще тоненькая струйка крови с угла рта потекла. Буду и дальше психовать, вообще ничего не узнаю. Так что заставил себя успокоиться, подошел обратно, подобрал флягу и сунув ее ему под нос, спросил:

— Это что такое?

— Живец, — прекратив причитать, ответил лысый на автомате, скосив взгляд на флягу. А потом, видимо, до него дошло о чем я спрашиваю, так как его глаза стали стремительно увеличиваться в размере от удивления, и когда они чуть ли не в два раза больше стали, он выдохнул, снова перейдя на украинский: — Св1жак?! Дшсно св! жак? Але ми ж не знали, Улей! Ми не знали! На спорядження повелися! Якщо б знали що св1жак… ти ж знаеш, Улей, ми ж свежаков не чтаемо… (Свежак?! Действительно свежак? Но мы же не знали, Улей! Мы не знали! На снаряжение повелись! Если б знали что свежак… ты же знаешь, Улей, мы же свежаков не трогаем…) — запнулся он на миг, — Вже не чтаемо. Але ти ж нас вже покарав за Ti випадки… (Уже не трогаем. Но ты же нас уже наказал за те случаи…)