– О чем ты думаешь? – спросила она.

– Я думаю о том, что теперь один декаграмм специи стоит на свободном рынке шестьсот двадцать тысяч соляриев. Чего только не купишь на такие деньги!

– Неужели и тебя проняла жадность, Веллингтон?

– Это не жадность.

– Что же тогда?

Он пожал плечами:

– Тщета. – Он глянул на нее. – Вы помните вкус специи, когда попробовали ее впервые?

– Похож на корицу.

– И всегда разный, – сказал он. – Специя как жизнь – она обращается к нам новым лицом всякий раз, когда ее принимаешь. Некоторые предполагают, что она производит в организме рефлекторно-вкусовую реакцию. Тело само начинает понимать, что это вещество полезно, и воспринимает вкус как удовольствие… с легкой эйфорией. Как и саму жизнь, так и специю не удалось по-настоящему синтезировать.

– Я думаю, что уйти в изгнание подальше за пределы Империи было бы умнее, – произнесла она.

Юэ понял: она не слушает его, и удивился. Конечно, но почему же тогда она не уговорила герцога на это? Ведь она могла, в конце концов, заставить его сделать что угодно.

Он быстро заговорил. Это была правда, и к тому же слова его позволяли изменить тему разговора:

– Не будет ли с моей стороны слишком смелым, Джессика, если я задам один личный вопрос?

Внезапно смутившись, она прижалась к подоконнику:

– Конечно же, нет. Ты ведь мой друг.

– Почему вы не заставили герцога жениться на вас?

Вздернув голову, она обернулась, сверкнув глазами.

– Заставить его жениться на себе? Но…

– Мне не следовало спрашивать… – замялся он.

– Нет. – Она пожала плечами. – Для этого есть политические причины. Пока мой герцог не женат, любой из Великих Домов может надеяться на альянс. И… – она вздохнула, – убеждать людей, заставлять что-то делать против их воли… потом невольно глядишь на людские поступки с каким-то цинизмом. Он разрушает все, к чему бы ни прикоснулся. Я могла бы заставить его сделать это… но это был бы тогда не его поступок.

– Так, наверное, ответила бы и моя Уанна, – пробормотал он. И в этом тоже была правда. Невольно он прижал ладонь ко рту, чтобы не проговориться. Никогда не был он еще так близок к признанию в своей тайной роли.

Но Джессика заговорила, и момент неуверенности минул:

– К тому же, Веллингтон, в герцоге на самом деле уживаются двое мужчин. Одного я очень люблю… он обаятелен, остроумен, решителен… нежен – такого пожелает любая женщина. Другой же холоден, жесток, придирчив, эгоистичен… подчас леденит, как зимняя вьюга. Все это воспитал в нем отец. – Лицо ее исказилось. – Если бы только этот старик умер сразу после рождения моего герцога!

В наступившем молчании было слышно, как дуновение вентилятора шевелило жалюзи. Наконец она глубоко вздохнула и сказала:

– Лето прав, эти комнаты много уютнее, чем в других уголках дома. – Джессика обернулась, обвела комнату взором. – Если ты извинишь меня, Веллингтон, я хочу посмотреть еще разок на это крыло прежде, чем распределять комнаты.

Он кивнул:

– Конечно, – а потом подумал: «Если бы только у меня была возможность не делать того, что придется!»

Джессика уронила руки, пересекла зал, постояла мгновение в нерешительности, а затем вышла. «Все это время он что-то таил, умалчивал о чем-то, – подумала она. – Вне сомнения, щадил свои чувства. Он хороший человек. – Она снова заколебалась и едва не вернулась к Юэ, чтобы выпытать у него этот секрет. – Но тогда ему станет стыдно… он испугается, когда поймет, что настолько открыт. К собственным друзьям следует относиться с большим доверием».

Пол прикидывался спящим. Оставить снотворную таблетку доктора Юэ в ладони и изобразить, что проглотил ее, было несложно. Пол подавил смешок. Даже мать поверила, что он спит. Тогда ему захотелось было вскочить и попросить у нее разрешения осмотреть дом, но он понимал, что она станет возражать. Вокруг еще был хаос. Нет. Такой способ лучше.

«Если я выскользну, не спросив разрешения, то не нарушу запрета. И буду оставаться в доме, в безопасности».

Он слышал, как мать и Юэ переговаривались в соседней комнате. Слов он различить не мог… впрочем, речь шла о специи, Харконненах. Голоса то слышались, то затихали.

Внимание Пола привлекла к себе резная панель в изголовье кровати. Под декоративным панно скрывались устройства управления функциями комнаты. На деревянной панели рыба выпрыгивала из коричневых волн: если нажать на глаз рыбы, в комнате включится верхний свет; поворотом одной из волн приводился в движение вентилятор; другая волна меняла температуру. Пол спокойно сел в кровати. Слева у стены высился книжный шкаф. Его можно было сдвинуть вбок, при этом открывалось потайное помещение с полками по одну сторону. Ручка ведущей в зал двери повторяла очертания рукоятки управления орнитоптером.