Игни-магия, как и любая другая, также имеет разновидности. Например, есть магия синего огня, магия оранжевого огня, красного и так далее. Также и огня могут быть различные: температура, структура, плотность. Кто-то может управлять кострами, кто-то только огоньками от свечи, а кто-то способен вызывать огромные огненные смерчи. Но обычно игни-маги среднего таланта способны материализовывать пламя из воздуха, что позволяет им сильно выигрывать на фоне аква-магов. Ведь среди магов воды очень не многие могут выжимать влагу из воздуха или травы под ногами. Также игни-маги способны создавать элементалей, но в силе они сильно уступают тем, которых творят гео-маги.

У меня есть предположение о том, как среди людей могла развиться игни-магия. Вспомните горных некшапов, ведь они согревают себя изнутри. Делают это, очевидно, чтобы не замёрзнуть в лютый холод. Что, если древние люди или лишь некоторые из них были вынуждены жить в таких же условиях. Если я прав, то те люди, которые лучше владели игни-магией могли согреваться, следовательно продолжать род. Но вопрос о самом зарождении маги остаётся открытым. Да и вообще должно это было происходить ещё до того, как люди научились разводить огонь подручными средствами.

Быть может зачатки всех видов магии оказались заложены в самое первое существо кем-либо из пантеона богов? — Возможно, но доказать это не представляется возможным.

* * * * * * * * * *

— Что-то выяснил? — спросил Олдор, потягиваясь.

Сел рядом с Икатобом, который практически заканчивал разбирать буквы, отпечатавшиеся на второй странице.

— Да! Чё-то есть, а чё с этим делать понятия не имею, — сказал он и захлопнул книгу.

Пламя на его пальцах погасло. Оба опустошённых оказались в сумраке, солнце ведь давно скрылось.

— Так говори, вместе будем думать, — заметно тише произнёс Олдор, он не хотел привлечь чьё-то внимание, особенно ночью.

— Тут написано про какие-то три артефакта, которые помогут выбраться из Цыплятника. Один из них — это какие-то клинья, они очень хорошо спрятаны. А второй это «сгусток-манипулятор» какой-то, его охраняет… кто-то охраняет, это слово не читается. Ещё тут написано про какой-то щит, его можно получить только, если правильно провести ритуал. Это всё, что я смог разобрать.

— Не очень понятно, но спасибо. Значит теперь мы ещё и артефакты искать будет… Ладно можно и отдохнуть, спать будем по очереди, сначала ты.

— Нет, сначала вы, я справлюсь. Правда-правда! — Икатоб очень хотел доказать свою полезность.

Олдор протянул ему топор, а зам полез на ближайшее дерево:

— Я спрячусь наверху и тебе советую.

— Ладно. Я пока посижу тута, — ответил он.

Вскоре Олдор заснул на ветках, он так и не дождался, когда Икатоб поднимется на дерево. Сам же мальчишка какое-то время держался, и не спал. Когда его начало клонить в сон, он попытался оторваться от бревна, хотел забраться на дерево. Но желание спать и лень давали на него с такой силой, что он так и остался на бревне. Лёг набок, его зелёные огоньки потухли. Оба опустошённых спали, причём далеко не в самом безопасном и подходящем для этого месте.

Где-то вдалеке, через кусты кто-то пробирался, не особо стараясь соблюдать тишину…

Глава VI. Перемены

Восточная часть Цыплятника. Скалы.

Оба приспешника самого могущественного гнильщика вернулись к узкой извилистой тропе лишь к вечеру. Пришли они практически одновременно, но первый с южной стороны, а второй с северной. Оба знали о своём провале, как и о том, что Жусар наверняка уже придумал для них суровое наказание. Каждый из них не только понимал, какую глупость совершил и как бесполезно погиб, но и чувствовал свою вину перед мастером, так между собой Угит и Ценг называли Жусара.

В темноте они увидели друг друга и схватились за оружие. Седовласый Ценг, в лёгкой, но плотной одежде, резко выхватил свою катану с тонким изогнутым лезвием, а бородач Угит выставил тяжёлый щит и начал размахивать массивным мечом.

— Кто?! — крикнул Угит, обращаясь к опустошённому, лишь его силуэт было возможно разглядеть в темноте.

— Свои, Угит, свои, — ответил Ценг.

Он также быстро спрятал катану в ножны, поправил длинные волосы, чтобы те не закрывали глаза. Два опустошённых пошли навстречу друг другу и через пару секунд крепко обнялись. Конечно, с их последней встрече не прошло и суток, но ценность времени на землях нежити несколько отличается от той, к которой привыкли все живые люди. Для друзей будто прошла целая вечность… Удивительно, но двое взрослых суровых, пусть и разных по характеру, опустошённых соскучились друг по другу.

— Вот, думаю Жусар-то шибко не обрадуется. Накажет нас, как непутёвых ишаков, — предположил седовласый и выпустил бородача из самых крепкий дружеский объятий.

— Да уж, по голове нас не погладит, если только, как молотом по наковальне, — ответил Угит.

Он сделал шаг назад, и провёл рукой по густой бороде сверху вниз, словно мудрый-мыслитель.

— Ага… Ну, а как будем ворвань* с камня счищать? — пытаясь разглядеть слегка подгнившее лицо друга в полной темноте, спросил Ценг.