Шрифт:
КИРОВ. Товарищам?
ГОЛОС С.-Т. Да!
КИРОВ. А просто передайте.
МАРКУС (в сторону). В Смольном его до сих пор ждут – не дождутся. И эта бутылка. Слишком много вопросов.
ГОЛОС С.-Т. Значит, просто передам.
КИРОВ. Товарищ Суомалайнен-Тюнккюнен, вы схватываете на лету.
ГОЛОС С.-Т. А вы, товарищ Киров, уж если что-то скажете, то – не в бровь, а в глаз.
КИРОВ. Да, именно туда. Конец связи.
МАРКУС. Конец связи. Мы непременно должны добиться конца этой связи. Сережа…
КИРОВ. Что?
МАРКУС. Я видела сон.
КИРОВ. О, Господи! Еще один?
МАРКУС. Да.
КИРОВ. Тебя знаешь, как в Смольном называют?
МАРКУС. Мне все равно.
КИРОВ. Верой Павловной. Ты бы хоть посторонним своих снов не рассказывала.
МАРКУС. Мне снилось, Сережа, что ты едешь в «Красной стреле».
КИРОВ. Я и наяву в ней езжу.
МАРКУС. И в вагоне открыты окна. Твои волосы трепещут на ветру.
КИРОВ. Допустим.
МАРКУС. Внезапно через открытые окна в вагон влетели сотни хищных птиц и склевали тебя.
КИРОВ. Как, совсем?
МАРКУС. Нет, они оставили скелет. В «Красной стреле», Сережа, продолжал ехать твой белый скелет. Что ты об этом думаешь?
КИРОВ. Буду закрывать в вагоне окна.
МАРКУС. Сережа.
КИРОВ. Ну, что еще?
МАРКУС. Познай прелесть домашнего очага.
КИРОВ. Договорились. У тебя – все? Мне еще работать нужно.
МАРКУС. Я ведь стараюсь, Сережа. Я ведь очень стараюсь тебе соответствовать. Мечтаю, чтобы в твоем будущем музее нашелся бы уголок и для меня.
КИРОВ. Каком еще музее?
ГОЛОС С.-Т. Настоящему вождю положен музей.
МАРКУС. Вот я и веду себя как жена вождя, разве ты не видишь? Общественную нагрузку имею.
КИРОВ. Ох, Маша, Маша… Лучше бы ты ее не имела. Лучше бы уж сны видела, честное слово.
МАРКУС. Общественная нагрузка не мешает мне видеть сны. Организованное мной учреждение…
ГОЛОС С.-Т. Профилакторий для перевоспитания проституток. Положа руку на сердце, это вызывает удивление общественности.
КИРОВ. И что это за платные экскурсии по профилакторию?
МАРКУС. Ничего не знаю об экскурсиях.
КИРОВ. Почему их посещают одни мужчины? Ох, не трогай ты меня лучше сейчас, знаешь… Я после съезда нервный какой-то, давай потом поговорим.
МАРКУС. А что на съезде-то, Сережа? Ты ведь мне так ничего и не рассказал.
Открывается дверь, неслышно входит Аэроплан.
КИРОВ. Да, в общем, хороший съезд. Только, знаешь… (Оборачивается, с удивлением смотрит на Аэроплан.)
Сцена вторая
Киров, Маркус и Аэроплан.
АЭРОПЛАН. Здравствуй, товарищ Киров. Такая у нас с тобой встреча неожиданная…
КИРОВ. Кто это, Маша?
АЭРОПЛАН. Позвольте представиться: Аэроплан.
МАРКУС. Она – перевоспитанная. Тоже сны вещие видит.
АЭРОПЛАН. Очень даже!
КИРОВ. Аэроплан? Это имя?
АЭРОПЛАН. Призвание. Шучу – кликуха. Вполне современно, по-моему. Ты, товарищ, мечтал в детстве летать?
КИРОВ (Маркус, хмуро). Я же просил не водить к нам в дом всю эту шушеру.
МАРКУС. Но она ведь перевоспитанная!
АЭРОПЛАН. Он, кажется, этого не осознает.
КИРОВ. Никаких перевоспитанных!
АЭРОПЛАН. Бука!
МАРКУС. В конце концов, это не по-большевистски.
КИРОВ. Не по-большевистски? А ты представляешь себе, чтобы Крупская проституток перевоспитывала? Что бы ей на это Ильич сказал?
МАРКУС. Думаю, Ильич не возражал бы.
АЭРОПЛАН. Он только рад был бы, твой Ильич. Так уже его эта Крупа достала!
КИРОВ. Это почему же?
АЭРОПЛАН. Ильич – он был мужчинка в самом соку.
ГОЛОС С.-Т. Говорят, все лысые – страстные.
АЭРОПЛАН. И ему – ты представь – каждый день такую жабу видеть. Затоскуешь! А результат – революция. Революции ведь не от хорошей жизни делаются. Вот ты, товарищ Киров, смог бы ты конкретно товарищ Крупскую…
КИРОВ. Что?
АЭРОПЛАН. Поцеловать!
КИРОВ. Ну, знаете…
АЭРОПЛАН. То-то. А меня, чувствую, смог бы.
МАРКУС (полуобняв Аэроплан). Это уж точно. Такая красавица!