– Я не понимаю. Просто не понимаю.

– Что ты там не понимаешь? – продолжал насмехаться Антон. – Почему русское говно хуже японского?

– Не понимаю, куда делся час.

– Куда делся?.. Что ты сказал?

В наступившем гробовом молчании парни уставились друг на друга.

– Я смотрел на часы минут пять назад, и они показывали двенадцать десять.

Друг Антона держал дрожащую руку с часами перед собой и все еще нервно постукивал по циферблату.

– Ну и? – поторопил его Антон.

– Значит сейчас должно быть двенадцать пятнадцать, ну максимум двенадцать двадцать.

– А что сейчас?

– Час пятнадцать.

– Врёшь.

– Сам смотри.

Антон перехватил руку друга и взгляну на часы. Большая стрелка была на цифре три, малая на цифре один.

– Может не заводил давно?

– И что? Они пошли быстрее?

Нелепость заявления повисла в воздухе. Налетел легкий ветер, город накрыла большая сероватая тучка.

– Ну, мало ли что могло произойти, – неоднозначно махнул рукой Антон.

– Например? М? Твои часы остановились, а мои пошли быстрее? Не много ил совпадений?

– И что ты думаешь?

Парень замолчал и посмотрел сначала на часы, затем на Антона и перевел взгляд на небо. Глаза Антона сузились. Кажется, он стал понимать, что хочет сказать его друг.

– Электромагнитный импульс, – парень словно говорил сам с собой. – Не сильный, но достаточный, чтобы не спалить, но выключить технику. Это возможно? Скорее да, чем нет. Потому твои часы выключились, а мои нет, они же механические.

– Что ты хочешь сказать?

– Что с часами все в порядке. На самом деле, мы действительно потеряли час.

– Потеряли час? – усмехнулся Антон.

– Да, сам посуди: мы услышали гул, взглянули на небо. Стоп! – парень с силой хлопнул себя ладошкой по лбу. – Вот оно! Вот оно, дружище! Мы смотрели на небо целый час! Вот почему эта небольшая слепота и жжение в глаза. Вот откуда эти черные пятна! Твои часы выключилась, а мои шли дальше, отмеряя минуту за минутой. До тех пор, пока…

– Пока что? – насторожился Антон.

– Пока, пока, – парень повернулся и взглянул на Антона. – Пока не прошел наш припадок. Или точнее ступор. Тогда твои часы и заработали. Потому и начали отсчет от нуля.

С минуту парни молчали и лишь буравили друг друга взглядом. А затем Антон спросил:

– И что же, по-твоему, вызвало этот ступор?

Вместо внятного ответа, парень принялся напевать:

– Ту-ту-ту тун, тун, тун, тун, – и продолжил дальше насвистывать мелодию из «Секретных материалов».

– Да пошел ты! – махнул на него рукой Антон. – Я домой.

– Не забудь зайти за мной в двадцать минут пятого.

– В половине.

Парень проследил за фигурой друга скрывающегося за гаражами и вновь взглянул на свои часы. Интересно, а знала ли она в тот момент, когда забирала с собой его старые «Casio», что это может ему пригодится в будущем? Наверняка, думал он, наверняка знала. Иногда могло показаться, что она знала куда больше, чем показывала. И специально ли она их забрала? Или это было спонтанное решение?

Жаль, этого уже никогда не узнать.

Скудно обставленный кабинет в советском стиле практически полностью скрывался за густыми волнами белого табачного дыма. Рассмотреть хоть что-то, например большие фотографии на стенах, было весьма проблематично даже с близкого расстояния. Но это было и не важно, важным была лишь фигура за массивным старым столом посреди комнаты, таким массивным, что и двое бы вряд ли с ним управились.

В этой фигуре можно было опознать тучного человека в военной форме конца девяностых. Он сидел в высоком кресле и не отрывал взгляда от бумаг, что безостановочно перебирали его руки. Глаза бегали по буквам, прыгали со строчки на строчку, а руки уже услужливо подавали следующий документ.

То, что этот человек высокого ранга было понятно не только по объему его живота, но и по майорским погонам и тяжелому взгляду, которого наверняка избегали все подчиненные, а рядовые так и вовсе падали в обморок, стоило им только на него наткнуться.

Майор сидел смирно, не совершая ни одного лишнего движения, и даже его полнота не мешала ему вести себя тихо как мышка. Его губы лишь иногда разлеплялись, чтобы выпустить очередное облако дыма, в остальном он оставался неподвижен, если не менял документы. Хотя не подвижен, не самое уместное слово, скорее он был монументален. Большая тучная статуя майора Российских войск.