Мы переглянулись. Теперь это получалось намного лучше. Раньше это могли делать только я да Саня, теперь и Стас и даже Наташка проделывали это вместе с нами с такой точностью, словно сценку поставил сам Станиславский.

– Да не было тебя тогда, – растерянно отозвался Стас.

– Как это не было?

– Да вот так, ну, не было и все.

– Ты тогда еще с нами не общался, – сказал я.

Серега запустил руки в волосы и несколько раз встряхнул их, словно пытаясь вручную завести мозг.

– Мы тебя знали, но ты не был в нашей тусовке, – расставил все точки над «и» мой брат.

– А где же я тогда был?

Саня безразлично пожал плечами:

– Какое это имеет значение?

– Просто… просто мне кажется, что мы были вместе всю нашу жизнь.

Внезапное Серегино откровение тронуло нас и заставило наши лица расплыться идиотскими улыбками. Действительно, мы были так крепко связаны, что казалось, родились в один день в одном роддоме, да так с тех пор и стали дружить, как только наши крики впервые заполнили помещения этого старого здания.

– Эх, мальчики, это так мило. – Наташка прижала ладошки к щекам и просияла.

Серега моментально изменился в лице и принял свою извечную позу: взгляд сверху вниз из-под запрокинутой головы, несмотря на то, что ростом был ниже. Пронзительные серые глаза смотрели надменно.

Стас, Саня и я улыбнулись. Мы никогда не говорили Сереге об этой его особенности. Не говорили ранее, не стали этого делать и сейчас.

– Ну, так и что вам там дали? – спросил Стас.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что именно он имеет в виду.

– Рисунок.

– Рисунок? – переспросил он.

– Рисунок, – ответил я.

– Рисунок? – удивилась Наташка.

– Рисунок, – кивнул я.

– Рису-у-унок? – изогнул брови Саня.

– Рис… да мать вашу, завязывайте! – взорвался я. – Я же сказал – рисунок. Рисунок, мать вашу, самый обычный гребанный рисунок. – Я перевел взгляд на Наташку. – И ты, Брут?

Девушка только с улыбкой развела руки.

– Э… эй! – Серега ошарашенно хлопал глазами. – А как же я! Я всегда был вторым!

– В большой семье, друг мой, хлебалом не щелкают. – Я перегнулся через стол и несколько раз иронично похлопал его по плечу.

– Ура-ура, – радовалась Наташка. – Я снова вклинилась в вашу фишку.

– Точно, – согласился Саня. – И не пришлось придумывать тебе свою фразу.

– Так проще, – поддержал их Стас.

– Э-э-э, а как же я! – не унимался Серега.

– Ну, ниче, будет и на твоей улице праздник, – успокоил я его.

– Так, ну это, рисунок, – напомнил Стас.

– Да, рисунок, – я постучал пальцами по подбородку. – Рисунок. Рисунок. В общем, чушь это, а не рисунок.

Я оттолкнулся от спинки кресла и навис над столом.

– Поймите меня правильно, нарисовано все очень круто, для маленькой девочки. Я в ее возрасте так не мог. Но сам рисунок – это нечто. Сборная солянка из Чужого, Хищника, Протасов и бог знает чего еще.

– Подделка? – спросил Серега.

– Да какая там подделка, – махнул я рукой. – Тут два варианта: либо и Чужой и Хищник и Протосы имели за собой реальный прототип пришельцев и это именно наш парень, а их создатели кое-что скрывают, либо все это туфта и простое желание привлечь к себе внимание.

– У Ульяны половина семьи в коме, – обижено сказала Наташка.

– И я ей очень соболезную в этом плане, правда, – ответил я, не без доли яда в голосе. – Но это не повод привлекать к себе внимание глупыми выдумками о страшных тварях в ночи. Это только отвлекает внимание врачей от работы и добавляет им разумную долю скептицизма, что может им позволить сделать неверные выводы, например в сторону какой-либо психологической болезни. А с тварями лучше вообще не шутить, ведь они шутить не любят. – Я осмотрел сосредоточенные лица друзей. – Нам ли этого не знать?

Наташка стушевалась от моих слов и опустила голову. Саня кивнул с серьезным видом:

– Тут я согласен. Шансы на то, что девочка видела именно такое существо – ничтожно малы. Ведь вряд ли иные цивилизации могут выглядеть как плод фантазии людей.

– Верно, – подхватил я, ударив ладонью по столу. – Если во вселенной и есть другая жизнь, в чем я ни капли не сомневаюсь, то вряд ли она будет похожа на нас. Или привычна нам. Она может выглядеть как угодно. Понимаете меня? Как угодно?