— Да, ты это умеешь. — Галка склонилась над тарелкой, выбирая себе бутерброд.

— Ты хочешь сказать, что я научилась. Пришлось. Зато теперь мы можем отдохнуть — и ни одна живая душа нам не помешает.

— А что мы будем делать тут совсем одни? — Галка капризно наморщила носик. — Что мы делать будем?

— Можно подумать, что ты этого не знала, когда ехала сюда. Планы у нас обширные: можем спать, есть, загорать на солнце, собирать ягоды. В этом году полно смородины на кустах. Соберете себе домой.

— Зачем?

— Ребенку на зиму заготовишь, мамаша.

— Вот еще! Проще купить.

— Как хочешь, уговаривать тебя не буду. А теперь марш переодеваться. Разоблачайтесь, девочки, можете ходить в купальниках или без оных, все равно вас тут никто не увидит. Ворота и калитку я закрыла. Еды у нас полно, кто проголодается — дорогу на кухню и к холодильнику знаете. Обедать будем около двух, а суп я сегодня варить не буду.

— А разве в твоих закромах не найдется какого-нибудь консервированного импортного супчика, который достаточно только разогреть перед подачей на стол?

— Галка, ты нахалка! Если тебе так надо поесть именно супа, пойди в кладовку, найди его и разогрей, а мы с Настюшей будем питаться подножным кормом. Зелени поедим, овощей. Правда, Настюша?

— Вы ругайтесь, ругайтесь, а я пока фруктов поем, меня такая программа вполне устраивает.

— Умница ты моя! Я всегда знала, что ты меня поддержишь и тебе понравится идея без затей провести время на свежем воздухе, вспомнить молодость, забыть на время все заботы.

— И подвести итоги нашего существования за последние десять лет. — Галка появилась на веранде, крутя в руках большую банку с яркой этикеткой. — Это супчик?

— Нет, дуреха, это, мне кажется, мясо осьминога.

— Шутишь? А людям его можно есть или им кошек кормят?

— Можешь быть спокойна. Ешь не задумываясь — кошки дома я не держу, поэтому, сама понимаешь, еды для животных мы не покупаем.

Ирина взяла в руки банку и посмотрела на этикетку:

— Если это не осьминог, то мясо каких-то морских моллюсков. Леониду нравится пробовать всякую всячину.

— А он не обидится, если мы что-нибудь съедим из его запасов?

— Конечно, нет. Только учти: я в этом не участвую. Меня вид этих деликатесов совсем не привлекает. Я люблю что-нибудь попроще.

— Только не пытайся нас убедить, что больше всего на свете ты любишь картошку с хлебом.

— А помните, как мы картошку в золе пекли? Какая она вкусная была. — Настя улыбнулась. — Мы ее потом так и съели, даже без соли. И перепачкались до ушей в саже. Галка, ну чем ты недовольна?

Галка поставила на стол банку консервов, всплеснула руками, шлепнулась в кресло и с притворным возмущением взглянула на Ирину:

— Да ничем, просто у Ирины такие возможности. Я бы на ее месте…

— Это тебе только кажется, что при твоем характере тебе будет хорошо на моем месте, — прервала рассуждения подруги Ирина.

— Можно подумать, что у тебя проблем больше, чем у меня.

— Я так не считаю, но думаю, что они просто другие.

— Ой, да перестань, — раздраженно воскликнула Галка.

Ирина пожала плечами, всем своим видом показывая, что не может согласиться с Галкиным мнением, но просто не хочет спорить.

Настя поставила на стол стакан с недопитым соком, вытерла руки о салфетку и нерешительно положила руку на Галкино плечо:

— Знаешь, Галь, у нас в школе есть одна очень умная уборщица, так она говорит, что проблемы есть у всех, только у одних проблема в том, что суп жидкий, а у других в том, что бриллианты мелкие.

— Ты хочешь сказать, что у Ирины жизнь не менее трудная, чем у нас с тобой?

— Я свою жизнь вовсе не считаю трудной, я довольна.

— Вот-вот, ты всегда всем довольна.

— А разве это плохо?

— Но ведь есть люди, которые живут гораздо интереснее тебя и лучше.

— Но это их жизнь, а не моя.

— Девочки, вы ушли от темы. Галя собиралась обсудить мой образ жизни, а вместо этого вцепилась в тебя, Настя.

— Просто Галка соскучилась. Давно мы не собирались вместе, есть что обсудить. Только давайте не будем заводиться… Просто посидим, как в старые добрые времена.

Галка раздраженно мотнула головой:

— «Как в старые добрые времена…» Ты нас уже совсем в старухи определила? А мне еще только двадцать девять.

— Твоему Киру уже девять? — спросила пораженная Ирина.

— Да, в прошлом месяце исполнилось. Он уже совсем большой стал… Кто бы мог подумать каких-нибудь десять лет назад, что мы станем такими разными.

— Или что из нас троих в школе останется только Настя. Не вышло из нас с тобой, Галка, учительниц.

— Вот уж в том, что Настя осталась в школе, — как раз нет ничего удивительного. Она из четвертого поколения потомственных учителей, пошла по стопам Калерии Андреевны.