— Что это? Я не поняла.

— Я работала сутки через трое. Теперь чувствую себя человеком: работа в помещении, от звонка до звонка, и платят прилично, не то, что раньше. Вон смотри, сколько напокупала. Это только за последний месяц.

— А Кир?

— Что Кир? Можно подумать, что ему плохо оттого, что в доме стало больше денег.

— Но ему не хватает тебя.

— Послушай, не надо смотреть на меня как на заблудшую овцу, я уже сполна рассчиталась за свои ошибки. Тебе хорошо, ты случайно не последовала моему примеру. Тебе повезло — осталась без подарка. Что молчишь? Да, я родила, но это не значит, что вся моя жизнь должна быть загублена. Почему я не могу подумать наконец и о себе? Сколько лет я была целиком привязана к дому и ребенку? Думаешь, мне было легко?

— Конечно, тебе приходилось трудно, но мы тебе помогали, чем могли.

— Все правильно, хотя твоя мама и возражала.

— При чем здесь это? Она не так плохо к тебе относится, как ты думаешь.

— Ты всегда была такая правильная. Вот и скажи мне теперь, что же тебе это дало? Что у тебя есть кроме школы и твоих романов, которые ты постоянно читаешь?

— Я довольна своей жизнью, хотя, может быть, она и однообразна.

— Какая ты правильная! Да! А я так не могу, не могу и не хочу чувствовать, что впустую уходят лучшие годы!

— Ты забываешь, что у тебя есть Кир! Нужно учитывать и его интересы.

— А я что делаю? Для себя все это покупаю, что ли?

— Ты не пришла в школу, я видела запись в дневнике.

— Его классная — неврастеничка.

— Он стал плохо успевать, у него в тетрадях плохие оценки.

— Она к нему придирается.

— Галка, я смотрела его тетради. Ты сама учительница и можешь определить, когда ребенок запустил школьный материал, а в каких случаях к нему отнеслись слишком строго.

— Ты просто не хочешь понять меня.

— Хочу и могу понять, просто прошу тебя не забывать об интересах сына. Я не предлагаю тебе полностью отказаться от всего, но плохо, что он целыми днями ждет тебя один дома. Ты можешь, если хочешь, привозить его ко мне на выходные.

— Ага, чтобы твоя мама смотрела на меня как на преступницу?

— У меня сейчас живет девочка, пока ее отец в командировке, я за ней присматриваю. Привози Кира, они будут вместе играть. Ладно, мне уже пора ехать. Да, позвони Ирине, она до тебя дозвониться не может.

Настя вернулась домой уставшая и продрогшая, дождь так и не перестал. Подходя к дому, она увидела, что в окне на кухне горит свет: мама не спит, ждет ее возвращения.

— Замерзла? Вся аж посинела. Если бы ты не тратила все деньги на эти твои книги, давно бы купила себе приличные сапоги, а не ходила в старых туфлях. Они же скоро развалятся. Ты на работу будешь ходить в драных домашних тапочках, но по ночам читать сотни книг сомнительного содержания. Садись, я налью тебе горячего чая, только что заварила.

— Спасибо. Марьяшка спит?

— Разумеется.

— Спасибо, что уложила ее. Честное слово, я не знала, что задержусь так долго. Как она себя вела?

— Прекрасно. Она тринадцать раз обыграла меня в карты и осталась очень довольна собой.

Настя улыбнулась, ее обрадовало, что мама не выглядит очень усталой от общения с Марианной.

— Что ты смеешься? Конечно, мне пришлось ей подыгрывать, не могла же я оставить ребенка в дураках!

— Мама, тебе привет от Галины.

— Как у нее дела? Во что она ввязалась на этот раз?

— У нее появилась хорошая работа, стало больше свободного времени.

— Которое она и не думает посвящать ребенку.

— Ну, зачем ты так, мама!

— Просто я достаточно хорошо изучила характер таких людей: они безответственны, неразумны и думают только о себе.

— Мама!

— Что «мама»? Таким был твой отец, с которым я рассталась.

— И я пошла в него, такая же безответственная.

— Я этого не говорила. Ты с детства была очень серьезной и ответственной девочкой, немного погруженной в себя. К сожалению, у меня было так мало свободного времени, чтобы проводить его с тобой. Как вспомню эти груды тетрадей, которые приходилось проверять, становится страшно.

Улыбка чуть тронула Настины губы.

— Я помню, что когда ложилась спать, под дверью твоей комнаты часто горел свет, я приходила к тебе пожелать спокойной ночи. Ты отрывалась от тетрадей, потирала уставшие глаза, смотрела на меня, целовала в щеку и открывала очередную тетрадь.

— Сколько душевных сил было затрачено, сколько времени! А ради чего? Чтобы твои бывшие ученики старательно смотрели в сторону, когда проходят мимо. Мы воспитывали из них честных людей, а они смешали с грязью все святое. Все наши идеалы, все, во что мы верили…