...После супа, мы съели бефстроганов, выпили по стаканчику белого Ай-Даниля винделправления и Саша внесла кофе. И тут в кабинете грянул рассыпчатый телефонный звонок.

– Маргарита Михална, наверно, - приято улыбнулся хозяин и полетел в кабинет.

– Да... да...
– послышалось из кабинета, но через три мгновения донесся вопль:

– Как?!

Глухо заквакала трубка и опять вопль:

– Владимир Иванович! Я же просил! Все служащие! Как же так?!

– А-а!
– ахнула кузина, - уж не обложили ли его?!

Загремела с размаху трубка и хозяин появился в дверях.

– Обложили?
– крикнула кузина.

– Поздравляю, - бешено ответил хозяин, обложили вас, дорогая!

Как?!
– кузина встала вся в пятнах, - они не имеют права! Я же говорила, что в то время я служила!

– Говорила, говорила!
– передразнил хозяин, - не говорить нужно было, а самой посмотреть, что этот мерзавец-домовой в списке пишет! А все ты повернулся он к кузену, - просил, ведь, сходи, сходи! А теперь, не угодно ли: он нас всех трех пометил!

– Ду-рак ты, - ответил кузен, наливаясь кровью, при чем здесь я? Я два раза говорил этой каналье, чтоб отметил как служащих! Ты сам виноват! Он твой знакомый. Сам бы и просил!

– Сволочь он, а не знакомый!
– загремел хозяин, - называется приятель! Трус несчастный. Ему лишь бы с себя ответственность снять.

– На сколько?
– крикнула кузина.

– На пять-с!

– А почему только меня?
– спросила кузина.

Не беспокойся!
– саркастически ответил хозяин, - дойдет и до меня и до него. Буква, видно, не дошла. Но только если тебя на пять, то на сколько же они меня шарахнут?! Ну, вот что - рассиживаться тут нечего. Одевайтесь, поезжайте к районному инспектору - объясните, что ошибка. Я тоже поеду. Живо, живо!

Кузина полетела из комнаты.

– Что ж это такое?
– горестно завопил хозяин, - ведь это ни отдыху, ни сроку не дают. Не в дверь, так по телефону! От реквизиций отбрились, теперь налог. Доколе это будет продолжаться? Что они еще придумают?!

Он взвел глаза на Карла Маркса, но тот сидел неподвижно и безмолвно. Выражение лица у него было такое, как будто он хотел сказать:

– Это меня не касается!

Край его бороды золотило апрельское солнце.