— Но как можно творить волшебство без печати? — воскликнул я.

— А как маги проходят конфирмацию? Стихия оказывает им благосклонность. Просто никто не хочет научиться говорить с ней, просить и получать прошенное. Куда проще заслужить печать и насиловать древо заклинаний.

Старик присел и сделал пальцами такое движение, будто подзывал кого-то. Я думал, к нему подбежит какой-то зверек и приготовился умилиться, но к нему подбежал… ручей. Тоненькая струйка отделилась от основного ручья, обогнула дом, притекла к руке старика и остановилась, будто наткнувшись на препятствие. У наших ног начало образовываться маленькое озерцо. А на руках старика я не увидел ни намека на печати. Попытался посмотреть на него по-особому, увидеть ранг и силу, но ничего не увидел. Передо мной как будто был простой человек. Простой человек, которого слушались стихии.

***

Мы поужинали и легли спать. Я сразу же вырубился и даже снов не видел. Будто провалился в глухую черную бездну, которая, урча, высасывала из меня усталость, а взамен давала силы.

Старик разбудил меня на рассвете.

— Пора, — сказал он. — Пора возвращаться. Но сперва скажи мне, как твоё имя. Я позволю тебе унести его отсюда.

Я не думал, просто молча сидел на лежанке и ждал, пока верное слово придет само.

— Меня зовут Мортегар, — сказал я.

— И за что ты сражаешься?

— Понятия не имею. Но я не сдамся.

Старик с улыбкой бросил мне высохшую одежду.

Он был прав, прав во всём. Правда, я действительно быстро позабыл его, так же как родителей и сестру. Осталось только странное чувство внутри, будто стена, которая не давала мне отступать, когда я шел в единственно верном направлении. В самые тяжелые моменты я будто ощущал его улыбку и говорил себе: всё не так уж плохо, Мортегар, ты всё ещё веришь во что-то и держишься на ногах.

А когда мы увиделись с этим стариком в следующий раз, мир трещал по швам, а я, потеряв всё, был готов забиться в угол и умереть. Но это было гораздо позже. А пока…

Пока я вышел из гостеприимной избушки и зашагал сквозь лес вслед за стариком, который всё так же тыкал посохом в землю и уговаривал болото отступить.

— Ты что-нибудь знаешь о клане Людей? — спросил я.

Талли смотрела на меня, как баран на новые ворота. Или овца? Нет, овца — это уже как-то грубо, хотя в этом мире и «баран» звучит обиднее.

— Сам не знаю, откуда в голову пришло, — пояснил я. — Может, приснилось.

— Ублюдок! — Талли поднялась из-за стола, рядом с ней встала Натсэ.

Выглядели они обе чудовищно уставшими, бледными, с кругами под глазами. На них была всё та же «болотная» одежда, грязная и мокрая. Я-то зашел в столовую чистый и безупречный, надеясь, несмотря на неурочный час, выклянчить завтрак. А когда пришел, увидел, что столовая уже практически пуста, только Натсэ и Талли сидят рядом за столом перед нетронутыми мисками супа.

— Скотина! — взвизгнула Талли и, поставив ногу на стол, шагнула вперед, прыгнула, повалила меня на пол и с размаху зарядила кулаком в челюсть. — Мразь! Подонок! Урод! Морти-и-и-и! — Тут она безо всякого перехода зарыдала и, обняв меня за шею, прижалась к груди лицом.

— Не смей бить хозяина! — Натсэ, обойдя стол, скинула с меня Талли. А я-то был совсем не против, честно говоря. Несмотря на трогательность момента и полученные удары, на мне все-таки сидела красивая девушка, больше того — обнимала. Не каждый день такое бывает. Впрочем, Натсэ тут же заняла её место. Оседлав меня уже каким-то привычным движением, правой рукой она схватила меня за ворот плаща и дернула к себе.

— Как ты выбрался? Когда?!

Её фиолетовые глаза сверкали от целого пучка эмоций.

— Откуда выбрался? — Я машинально положил руки ей на бёдра. — А, да, меня похитили лягушки… Я их победил. И убежал. Потом утонул в болоте, но как-то выбрался и… Вышел сюда. А вы что, беспокоились?

В глазах Натсэ вдруг появились слёзы.

— Беспокоились? — тихо сказала она. — Мы их штук триста перебили, плюс одну жабу. Я её потрошила, тебя искала, а ты… Ты…

Голос её задрожал, слёзы вот-вот закапают мне на одежду. Я осторожно сжал ладони на ее бедрах.

— Извини… Я… Я…

— Так! — перебила меня Талли окрепшим голосом. — Хватит этих сопливых сцен, меня и так еще с ночи тошнит. О случившемся Мелаириму ни слова! Иначе его удар перешибёт.

Натсэ как будто переключили. Она сурово шмыгнула носом, глаза её мигом высохли, лицо стало бесстрастным. Она встала с меня быстрым и ловким движением, протянула руку:

— Простите меня за неподобающее поведение, хозяин.

Ну вот, от чего ушли — к тому пришли. А какой был прогресс! Я, конечно, не спец в отношениях, но по-моему, когда на тебе сидит девушка, готовая заплакать от беспокойства о тебе, это — очень перспективная ситуация. А когда на «вы» и «хозяин»… Беда.