Хотелось вернуть её. Прежнюю её.

И, клянусь богом, я это сделаю.

Я провела подушечкой безымянного пальца по тёмным кругам под глазами, появившимся за ночь. Сон в незнакомом месте и вчерашняя встреча с Бо повергли меня в состояние повышенной тревожности, от которой не могли избавить никакие дозы снотворного, затемняющие шторы отеля или дополнительная чашка ромашкового чая.

— Ну, как всё прошло? — Я положила телефон на стойку и включила громкую связь, поэтому голос сестры эхом отозвался в тишине ванной комнаты. — Какой он теперь?

Я закрыла колпачок моего крема для глаз и растушевала немного плотного консилера, потом закапала несколько глазных капель, чтобы отбелить белки моих усталых глаз.

— Он... другой.

— Какой другой?

— Напористый? Властный? Не знаю. Я имею в виду, что его присутствие как бы приводит в действие некую вибрацию энергии вокруг любого, кто вступает с ним в контакт. Когда он проходит мимо, люди слетают с катушек, а женщины буквально падают в обморок, плачут и ползают на коленях.

— Из-за Бо?! — рассмеялась Эддисон. Полагаю, ей это показалось забавным, если учесть тот факт, что она знала его с тех пор, как была непослушным малолетним подростком, а он – моим парнем, горячим и более старшим, который приходил и дразнил её ради забавы. Я завидовала отсутствию у неё возможности увидеть его в новом свете, который сиял так ярко, что почти ослепил меня. — Может, мне стоит начать слушать кантри? Знаешь, из уважения к тебе я никогда этого не делала.

— Как скажешь, Эддисон. Тебе ведь никогда не нравилась музыка кантри, — засмеялась я, покачав головой, и стала наносить тональный крем.

— Тебе тоже, — поддразнила она. Это была не совсем правда. Мне нравилась музыка Бо, по крайней мере, до того, как звёзды сошлись, и люди начали замечать его талант. Он устраивал для меня бесчисленные приватные концерты, сидя в кузове своего грузовика с гитарой на коленях, пока мы зависали под звёздным небом Кентукки. Его голос был грубоватый, и он пел в чисто американском стиле. Его рот и пальцы работали в тандеме, создавая самую захватывающую музыку, которую мои юные уши когда-либо слышали, и всё в нём было естественно и непринуждённо. Уже тогда он был особенным. — Какие у тебя на сегодня планы?

— Думаю, прежде чем идти к Бо, остановлюсь где-нибудь и выпью кофе, — я решила сделать всё, чтобы отстрочить неизбежное и выиграть немного времени. В животе у меня заурчало, и перед глазами всё поплыло при одной только мысли, что я снова его увижу. Прошлой ночью мне удалось обуздать свою нервозность, и я просто надеялась, что смогу сделать это снова. И снова, и снова. Мне только необходимо дожить до среды, не позволяя ему просочиться в трещины моего разбитого сердца.

— Дай угадаю, «Дневной кофе»? — голос Эддисон ненадолго стих, потом она снова вернулась. — В общем, тут Уайлдер. У нас через полчаса встреча с флористом, так что я лучше пойду. Звони, если понадоблюсь, хорошо?

* * *

Моя влажная рука соскользнула с руля взятой напрокат «тойоты», чтобы потеребить свисающую с шеи цепочку с золотым кулоном. Путешествие по пятитысячному быстро растущему Дарлингтону вызвало у меня приступ ностальгии. Я проехала мимо школы «Дарлингтон Комьюнити», «Пекарни Бекки» на Мейн-Стрит, где когда-то работала Эддисон, кафе «Дневной кофе», старого кинотеатра на площади и притормозила, заметив несколько новых и незнакомых магазинов и ресторанов. Всё оказалось так же, как и было раньше, но, в то же время, всё изменилось.

Я развернулась, остановилась у «Дневного кофе» и зашла внутрь. Сняв тёмные очки и водрузив их на макушку, прищурилась, чтобы прочитать написанное от руки меню на грифельной доске за барной стойкой.

— Проходите вперёд, — крикнула я, не поворачиваясь, когда услышала позади себя звон колокольчиков на двери.

— Дакота? — произнёс женский голос, медленно выговаривая моё имя, словно не веря своим глазам. Не думала, что моя «популярность» станет проблемой в Дарлингтоне. Дома, в городе, я едва ли считала себя знаменитостью. Можно было прогуливаться по улицам Манхэттена и оставаться совершенно неузнанной, избегая Мидтаун и туристические маршруты. — Дакота, это ты?

Я обернулась, растянув губы в жизнерадостной улыбке и ожидая, что меня вежливо попросят автограф. Только это была не поклонница. Не в этом смысле. Шелковистые прямые волосы цвета медового янтаря, подстриженные в удлинённый боб, рассыпались по хрупким плечам моей старшей кузины Ребекки. Она поднесла кончики пальцев к алым губам, и её карие глаза счастливо прищурились.

— Ребекка, — сказала я, заставив себя улыбнуться и прижав ладонь к сердцу. — Привет!

— О, господи, Дакота, — манерно пропела она, протянула свои гибкие руки к моим плечам и наклонилась, чтобы обнять. От неё пахло корицей и кондиционером для белья. Так, по моему представлению, должна пахнуть мама-домоседка. — Что ты делаешь в городе? Я не знала, что ты вернулась домой. Мы не виделись с тобой... много лет.