«Вот говорил: «Хватит!» — нет же: «Давай ещё один выхлоп, ещё один» — сучка ненасытная.»

— Все в порядке, сэр? — Торгаш в тройке участливо перегнулся через рабочий стол помощника директора и заглянул тому в глаза. От этого взгляда Шэйю стало не по себе. Вместе с этим взглядом в душу Александера заглянул эфемерный призрачный ревизор. В попытках найти заявленные в декларации добродетелей стыд и совесть он обнаружил внутри Шэйя лишь прогнившее нутро бюрократа.

Чиновник непроизвольно отпрянул, поправив выскочивший из костюма галстук. Он вдруг подумал, что это льстивый тип, не сбрасывая с лица свою мерзкую ухмылочку, использовал бы этот самый галстук, как удавку, и бровью не повел бы. Образ сам встал перед его глазами: труп с посиневшим лицом, выпученными глазами и галстуком, затянутым на шее, безвольно обмяк в кресле; торгаш в тройке стоит сзади и, опершись на спинку кресла, тянет конец галстука на себя; мерзкая парабола ухмылки льет речь: "Что ж вы, господин хороший, себя не бережете, устали, наверное. Все работаете и работаете. Я вам предоставлю отпуск. Длительный, знаете ли." Помощник директора махнул головой, отгоняя похмельную дребедень.

— Не стоит беспокоиться, господин Гилкист, все хорошо. Плохо сплю, знаете ли. В этом секторе чудовищное теплоотводящее оборудование, и жар из цехов просачивается в жилые сегменты. Просто пекло.

— Я слышал об универсальном средстве, которое помогает от мигреней. Оно, кажется, и от геморроя избавляет — материального и аллегорического, — торгаш подмигнул Александеру и запрокинул глаза, войдя в кибер. Напасть большинства человеческих систем, нантосы, не добралась до пояса Дита. Здешняя сфера, обрушенная РЭБ — атаками во время подавления бунта, не так давно была восстановлена и работала без сбоев.

Чиновник обнаружил, что на его счёт упала приличная сумма. Как и обещал таинственный визитер, мигрень унялась, стоило Александеру задуматься, куда же лучше направить полученный барыш.

— Я полагаю, мы договорились, господин помощник? — мужчина в сером обнаружился за спиной у чиновника. Грёзы о новых порциях ультимы в компании с несколькими девочками из "Раздрая" заволокли глаза Александера блаженной пеленой, скрыв маневр торгаша. Шэй сглотнул и заелозил на месте, ослабляя узел галстука, внезапно ставший тугим. Торгаш нагнулся к его уху и промурлыкал:

— Или вас что — то не устраивает?

Красные пятна, выступившие на лице помощника директора, обозначили согласие лучше застрявших в горле слов.

— Вот и славно. Я надеюсь, вы нас сопроводите. Не думаю, что это займет много времени.

— Но я рассчитывал, что экскурсию сможет произвести одна из моих помощниц, — Александер встал из кресла и начал пятиться в сторону задней комнаты. Визитер, как дьявол, с которым чиновник, сам того не зная, заключил договор, следовал по пятам. Шэй прерывисто улыбался, будто его поразил нервный тик. — Они — девочки покладистые, помогут вам, если что, разместиться. Вы уже нашли гостиницу? Я знаю одно приличное место…

— Вы знаете, я бы не хотел привлекать лишних людей для такой пустяковой вещи, как экскурсия. Уверяю вас, это не займет много времени.

"Уверяю" было произнесено с таким нажимом, что Александер почувствовал себя тараканом под подошвой великана. Тонкий хитиновый покров его спокойствия вот — вот должен был лопнуть, и чиновник сдался.

— Ну хорошо, в какой день вам будет удобно? Сейчас я сверюсь со своим расписанием…

— Я думаю, сейчас вы вполне свободны, — великан вновь занёс ногу над несчастной тараканьей душонкой Шэйя. Помощник директора по персоналу был готов на все, лишь бы отвязаться от этого странного человека. Он молодым стокилограммовым козликом бросился к столу, активировав связь с секретарем:

— Минди, детка, отмени мои встречи, я отлучусь по важному делу, — протараторив это, Шэй на мгновение запрокинув глаза и отправил своей помощнице, не вылезавшей из "На связи", сообщение: «Ещё раз пустишь ко мне незапланированных гостей, убью нахер.»

Прочитав сдобренное густым потоком грустных смайликов: "Прости, пусик", пусик заторопился вслед за поднявшимися со своих мест визитерами. Гости уже вышли из кабинета и Александеру очень не хотелось заставлять их ждать.

***

— Так и будешь с постной рожей ходить? — Айзек заговорил, ничуть не стесняясь девушки, сидевшей в приемной помощника директора по персоналу. Секретарша наглым образом игнорировала все происходящее вокруг, погрузившись в кибер. Конечно, если судить по огромной груди, почти вываливавшейся из декольте девушки, ее работа вряд ли заключалась в стандартной информационной и административной поддержке руководителя. Стабильное отсутствие спермотоксикоза чиновника, по — видимому, было ее единственным полем ответственности.

— Нормально все, — пробурчал Киллиан, не удосужив новое лицо Эпоса даже взглядом. С того самого момента, когда Райберг, благоразумно не желавший представать перед женщинами пояса Дита в своем истинном обличии, сообщил их юной попутчице, что она может направляться куда заблагорассудится, Киллиан был сам не свой. Кохитсуджи и не думала цепляться за мимолетную связь с мемором. Она испарилась, стоило Вергилию попасть на грузовую пристань самого крупного поселения в поясе астероидов. Она, словно комета, на мгновение озарила мрачное существование Сивара и, махнув хвостом ледяных осколков — воспоминаний, умчалась в небытие. Мрачная тишина, заполнившая вакуум, образовавшийся на месте ее нескончаемой болтовни, пожирала Киллиана изнутри. Ему была просто необходима эта передышка. Необходимо было почувствовать, что есть в мире простое общение, простые разговоры ни о чем, где не нужно искать подоплеку, где не нужно думать о выгоде, а можно просто болтать. Девушка испарилась, унеся с собой оттепель из его разума. Киллианом завладел холод прагматичного цинизма, плещущий из глаз Райберга. Изменение цвета глаз никак не повлияло на эту сверхъестественную особенность Эпоса. Его новые темные глаза все так же веяли стужей.

— Нашел по ком горевать? Раз прилегла на плечо — все, невеста.

Киллиан что есть силы сцепил зубы. Перед ним будто стоял незнакомый человек. Не было ни дредноута кордов, ни Ласта, ни корабля каннибалов. Покрытое маскировочным слоем наночастиц лицо Фобоса будто бы стерло память юноши, оставив его наедине с этим сволочным незнакомцем. Кулаки Киллиана стали зудеть, просто мечтая пойти в ход.

— Я уж думал, убежали, — запыхавшийся бюрократ показался из кабинета, немного разрядив обстановку. Его подленькое лицо с кнопками бегающих глаз гораздо больше заслуживало быть помятым. Очутившись среди простых людей (фанатиков Флегия к людям отнести было сложно), Киллиан начал замечать изменения, произошедшие с его восприятием окружающей реальности. Тесное знакомство с человечеством перевернуло его видение мира с ног на голову. Его внутреннее магнитное поле будто бы поменяло полюса. Если раньше он старался видеть в людях все лучшее, светлое и доброе, на что они были способны, то сейчас, окружающие казались ему сотканными из пороков и страстей.