Вдоволь насмотревшись на черно — серые красоты аванпоста и безумства здешнего полтергейста, Киллиан решил поискать себе тихое место. Доступ на корабль ему до сих пор был закрыт. Так Сивар и оказался в одном из тренировочных залов, застав там новую знакомую. Жаждущая, недавно проходившая испытание, в ход которого и вмешался Киллиан, порхала в центре зала, уклоняясь от выпадов боевого тренажёра. Тренажёр располагался в центре помещения и походил на многоголовую змею. Ее "щупальца — головы" оканчивались подвижными отростками. Судя по тому, что девушке удавалось отражать их атаки, они были выполнены не из металла. Это было как — то не по флегийски гуманно, что, впрочем, не мешало синякам споро проявляется на голых предплечьях Кохитсуджи. Девушка на этот раз была одета гораздо легче. Церемониальный костюм, в котором все флегийцы проходили последнее испытание, заменили черная майка и короткие шорты. Ссадины, испещрившие тренированное тело девушки, ничуть не смущали жаждущую. Она продолжала спарринг с змееподобныи тренажёром, не обращая внимания на появление в зале наблюдателя.

Киллиан присмотрелся и увидел надпись в основании "кустистого" аппарата. Боевой тренажёр именовался «Сциллой». Стараясь действовать как можно тише, Сивар нашел себе укромный уголок и стал наблюдать за движениями девушки. В отличие от испытания, на тренировке жаждущая не считала нужным уклоняться от ударов. Видимо, целью тренировки было улучшения качества отражения атак соперника. Скупо и рационально она ставила блоки, подставляя руки и ноги под удары машины. Лишь изредка, когда на тренажёре загоралась красная галопанель, флегийка делала выпады, совершая атаку. Вся ее фигура — хрупкая, но в нужный момент способная стать смертоносным оружием, выдавала ее подготовку. Она была настоящим убийцей.

Короткие выпады переходили в долгую атаку, проверяя выдержку тренажера. В конце концов «Сцилла» дала слабину. Галопанель, до того светившаяся лишь красным, озарила изголовье машины зелёным. Занятие было окончено. Не давая себе и секунды передышки девушка развернулась и пошла прочь. Кровоподтёки она так же не удосужила своим вниманием. И даже Киллиан, не выйди он ей навстречу, не был бы замечен этой отстраненной особой.

— Привет, — Киллиан, которого уже мутило от спокойных, но от того не менее устрашающих лиц флегийцев, решил заговорить с человеком, хоть мало — мальски выделявшимся из этой безликой массы. — Здорово ты с этой железякой. Мне, наверное, прилетело бы уже на первых секундах.

Девушка посмотрела на Киллиан, но даже бровью не повела при его реплике. Ей была свойственна фирменная отрешённость жителей Кродхи. Ну или почти всех. Киллиан вспомнил Таэра. Вспомнил болтливость, напавшую на него в Лабиринте. Вспомнил безумный блеск его глаз, когда тот рассказывал о скором достижении цели.

— Вас успокоительными что ли здесь пичкают? Ходите, как сонные мухи, даже на этих, — Киллиан показал большим пальцем себе за спину, — трупаков ходячих внимания не обращаете. Я видел одного из ваших на Ласте. Он — то уж точно не был похож на монаха отшельника.

Киллиан улыбнулся. Его прямо — таки тянуло поговорить. Образ, всплывший во время испытания в его голове, не давал топазцу покоя и заставлял вновь и вновь представлять девушку, которую он не мог не спасти. Спасенная прямо — таки «светилась» благодарностью. Будто бы атрофировавшиеся мышцы лица и не думали сокращаться, порождая улыбку. Черные блюдца зрачков были все так же холодны, а глаза совсем перестали моргать.

— В своем доме мы чисты. Мы свободны от эмоций. Внешний мир настолько загажен вами, что способен загрязнить разум любого. Даже флегийца, — дав короткий ответ о странностях поведения Таэра и покоробив слух Киллиана этим "вы", отделившим флегийцев от остальных людей, девушка двинулась прочь. Киллиан обогнал ее, преграждая путь к выходу:

— Я просто хотел поболтать… Может даже, услышать благодарность, хоть она и не требуется. А по поводу "загадили"… знаешь, твой соплеменник неплохо так сам испоганил внешний мир, учитывая, что я — часть этого самого мира. Быть может, его цель и стоила жизней других людей, но от этого смотреть, как мне вспарывают кишки, было не легче.

— Твоя, моя, да и любая другая жизнь в отдельности не важна, — бывшая жаждущая не по годам рационально рассуждала. Ее лицо продолжало оставаться спокойным и безмятежным, — Важна общая цель. Мы обязаны сделать вид лучше. Сделать его достойным Грядущих.

— Спасибо… Я уже достаточно наслушался этого… — Киллиан понял, что и здесь не найдет себе адекватного собеседника и освободил дорогу. Бредней про Грядущих он уже в свое время наслушался от Таэра. Девушка продолжила разговор:

— Быт может, Грядущие — это только символ, и мы сами — улучшенные и чистые — ими и станем. В любом случае, нельзя оставлять этот мир таким, каков он есть. Я видела очень много фирменных человеческих эмоций и не хочу, чтобы мир оставался прежним. Не жди от меня благодарности за спасение. Хоть отец и посчитал испытание пройденным, я его таковым не считаю. Ты опозорил меня и моего Учителя. Я бы с радостью умерла, будь моя собственная жизнь в моих руках. Но сейчас она подвластна лишь Грядущим…

— Как сделать мир лучше, если позволять себе смотреть, как трупы убивают беззащитную девушку, а ее так называемый Отец за этим преспокойно наблюдает? Я захотел тебе помочь. Я захотел, что — то сделать.

Кохитсуджи уже прошла мимо, и Киллиан почти кричал ей в след. Девушка на секунду обернулась и посмотрела ему в глаза. Вспышка, наложившая черно — белый негатив на лицо жаждущей, озарила сознание Сивара. В это мимолетное мгновение живую, состоящую из плоти и крови девушку было почти не отличить от фантома, появившегося в разуме мемора.