— У Спарки чуйка на неприятности, так что не надо тут. Бузил кто — нибудь?

Сопровождающий, которого, как выяснилось, звали Эл, подумал секунду и указал на мужчину в золотом. Щеголь, забыв про всю свою брезгливость, жался к Таэру, как к родному. Мясник ловко вытащил из — за пазухи небольшой нож и метнул его щеголю аккурат в шею. Кровь из пробитой сонной артерии начала заливать все вокруг. Бордовые капли взвились в воздух. Это было последней каплей, переполнившей чашу смирения пассажиров. Ужас вырвался из толпы наружу, и люди, как почуявший хищников скот, начали бегать по чреву «Челленджера» в попытках спрятаться.

Таэр решил влиться в массы и принял участие в забеге «скота», мыча под нос дурным голосом что — то неразборчивое. Трое жителей «Гулу» — выродков, как называли каннибалов во всем человеческом космосе — принялись за отлов людей, примеряя на них совсем уж древние, механические наручники. Людей, глаза которых начало захватывать безумие, не хватило на то, чтобы дать отпор вовсю веселившимся «стюардам» и Мяснику со странным существом, чью участь каждый из пассажиров сейчас примерял на себя. Вскоре загнанный «скот» выстроили в шеренгу по двое, оставив неокольцованной лишь одну из пассажирок, на пышных формах которой задержал свой взгляд один из «стюардов».

— Милая, будешь хорошей девочкой, я тебя при себе оставлю, — Эл улыбнулся, мерзко вздернув карикатурно большой нос. Тихо всхлипывающая девушка, услышав эти слова, предприняла попытку пробежать мимо выродков в лоно «Гулу», но тут же была поймана, оказавшись в объятиях прикусившего нижнюю губу Эла. «Стюард» схватил беглянку за волосы и поводок в один из коридоров станции.

— По — плохому хочешь, сука? Будет тебе по — плохому. Папочка постарается…

Мясник и второй «сопровождающий» повели скованных кандалами пассажиров в противоположном направлении.

Колонна продвигалась вглубь станции. Таэр, как самый безобидный, замыкал шествие. Ему не нашлось пары — тело щеголя продолжало лежать внутри «Челленджера», дожидаясь возвращения Эла. Флегиец походя проверял готовность всех имплантов, включая модификаторы мышечной ткани и внутреннюю сферу. Перед глазами мелькали столбцы цифр, свидетельствующие о готовности его тела к дальнейшей реализации плана. Оставалось только улучить подходящий момент. Цепочка людей, ведомая Мясником и его «питомцем», регулярно меняла направления, петляя по лону «Гулу». На пути конвоя попадались другие обитатели станций. Флегиец смотрел на этих вроде бы обычных людей и понимал то, о чем ему говорил Отец, описывая отличительные черты выродков — черты, по которым можно было узнать каннибалов даже в обычных условиях. Неважно, кто попадался им на пути: мужчина или женщина, молодой парень или старик — две черты присутствовали в каждом из них. У всех обитателей «Гулу» были розоватые щеки, как будто они только что пришли с мороза. Они прямо — таки лоснились. Казалось, все они пышут здоровьем. Вторую черту было не так легко распознать, ведь она нередко встречалась и не у каннибалов. Таэр не раз видел этот холодный, неестественно — яркий блеск глаз во взоре маньяков и убийц, которых ему приходилось приносить в жертву по указу Великого. Алчность, похоть и безумие порождали этот блеск. Его, этот блеск страстей человеческих, нельзя было спутать ни с чем.

Таэр продолжал проводить диагностику, вслушиваясь в степенный разговор «стюарда» с Мясником.

— И долго нам торчать у этой хреновины? Чего капитан ждёт?

— Я тут слыхал, — Мясник поддернул за поводок своего питомца, продолжавшего изредка поглядывать в сторону Таэра, и заговорил тише. Суть его слов стала недоступна всем, кроме Таэра. Сенсорные импланты делали свое дело. — Вояка, который иногда нам поставляет скотину, сделал заказ. И, что самое интересное, вроде бы этот же самый заказ потом продублировал Минос. Мы должны кого — то дождаться.

— Что — то серьезное?

— Да вроде бы нет. Заманить, если клюнет, одно судёнышко. Если нет — выслать за ним «Нюхача» и найти в следующей точке.

— Здоровая дичь? Фрегат? Корвет? Транспортник?

— Самое — то смешное, что там что — то вроде яхты, и экипажа два человека. Чем они могли насолить этим жлобам? Рэйтор приказал готовить два отряда абордажников. Куда? Двадцать человек против двоих? С двумя кордами бы справились, про людей — то что говорить?

Колонна миновала зал, в котором толпа выродков развлекалась метанием ножей в огромную мишень, в центре которой был привязан человек. Судя по обилию крови на полу и отсутствию признаков жизни у привязанного мужчины (что было неудивительно, учитывая с десяток колотых ран в районе его груди), жители «Гулу» неплохо владели искусством метания ножей. Но все равно это было не сравнить с умениями флегийца. Убийца позволил себе на секунду поморщиться, увидев, как топорно выродки метают свои коротенькие клинки.

"Я вам покажу, как это делается," — думал про себя Таэр, когда колонна повернула за очередной поворот, а воздух сотряс сигнал тревоги. Пространство исполинского корабля пронизывал высокий, но в то же время очень властный голос. Голос, знакомый Таэру по записям, которые он изучал при подготовке к операции. Голос Рэйтора Дево.

— Всем членам экипажа занять отведенные посты. Заглушить все силовые установки. Ожидается глубокое сканирование. Приструнить скот. Минимум активности. До начала операции тридцать стандартных минут.

Мясник и «стюард» погнали пассажиров «Челленджера» вперед по коридору. До "хлевов" оставалась почти сотня метров. Никто не хотел расстраивать капитана невыполнением приказа. Никто из людей, посмевших это сделать, ещё не оставался в живых.

Мясник бежал по коридорам «Гулу» и не обращал внимание на постоянное поскуливание странного существа, в которое он превратил одного из попавших на «Гулу» за то, что тот осмелился ему перечить. Существо все никак не могло привлечь внимание своего хозяина. Клэй Коллинз, который когда — то давно был рядовым на линкоре человечества "Мор" и оказался продан своим капитаном адмиралом Харуки Оно в рабство, давно уже забыл, как это — говорить. Бесконечные побои и пытки Мясника выбили из его головы всю память, всю человеческую суть, оставив лишь одни природные инстинкты. Личность и естество человека заменило единственное желание — желание не расстраивать своего хозяина, желание избежать побоев. Именно поэтому рядовой Коллинз, которого теперь звали Спарки — единственный заметивший, что в колонне "скота" стало на одного человека меньше — так отчаянно хотел предупредить своего хозяина об опасности. Хотел предупредить, но не мог, ведь животные не умеют говорить…