Следовательно, прямо сейчас сбудется моя мечта.

Эта сука подохнет.

И я, скорее всего, тоже. Увы, но у здешних аристократов так принято. Если уж начинают кого-то вырезать, паузы делать считается дурным тоном. В случае с Кроу случилось исключение из этого правила, и вряд ли оно повторится.

И одного раза - много.

Страшно ли мне? Даже сам не знаю... Однажды я уже умирал, а последовавшая за этим новая жизнь, не сказать, чтобы сильно радовала. Это будет больше похоже на освобождение.

Да, пожалуй, мне не страшно. И я даже этого хочу.

Но только в одном случае.

Я должен умереть после Трейи. Я просто обязан насладиться зрелищем её гибели.

До последнего мгновения.

Участники представления не стали делать паузу, дожидаясь, когда моя голова всё просчитает. Их общение не останавливалось.

– Вы слишком много значите для меня, чтобы оставить наше с вами дело на посторонних, - ответил Пенс на невежливое приветствие моей матушки.
– Это ведь всего лишь ночные тени, безликие и безымянные. Нет, последнюю точку в летописи клана Кроу должна поставить моя рука.

– Такая значит цена у слова императора, - с презрением произнесла Трейя.

Пенс покачал головой:

– Боюсь, император здесь ни при чём. Хоть я и не исключаю того, что будет рад произошедшему здесь, но это не его желание. Вас, Кроу, слишком многие не любят. Есть за что.

– Леди Трейя удалилась в изгнание, дав слово, что никогда больше не станет матерью, - заявил Камай.
– В её смерти нет ни чести, ни смысла.

Даже я удивился. Когда говорят аристократы, такие, как Камай, обязаны ловить каждое слово, рта при этом не разевая. То, что он подал голос - против всех правил. Это так же дико, как уборщик в штаб-квартире ООН, прорвавшийся на трибуну, чтобы потребовать разбомбить Воронеж.

Пенс снова покачал головой:

– Камай-Камай... Я хорошо тебя помню. Ты подавал надежды. И ты же их похоронил. Не ты первый, кто попался в эти сети. Изгнание, мой друг, подразумевало, что леди будет сидеть в самом глухом углу, где её никто не увидит и не услышит. То, что она начала писать письма, это уже против правил. А с учётом содержимого её посланий и того, кому они предназначались, превращает всю затею с изгнанием в фарс. Один раз ей уже была оказана милость. Великая милость. Второго раза не будет. Отойди в сторону, Камай. Ты ведь прекрасно знаешь, что не сможешь мне помешать. А мне не нужна твоя смерть. Я пришёл за леди Трейей и её никчемным выродком.

А вот это ему говорить не стоило. Моя мать, в целом, очень терпеливый человек. Есть всего одна вещь, которая способна вывести её из равновесия в один миг.

Меня нельзя называть выродком.

Тяжёлая нагината крутанулась в тонкой женской руке столь изящно, будто ничего не весила.

И в тот же миг из второй руки матери вырвался свет. Он был столь ослепительным, что мне пришлось опустить веки.

Как про неё шептали слуги? Если им верить, то своей магией Трейя способна заставить закипеть глаза в глазницах. Всегда считал это сказками, или, как минимум, бессовестным преувеличением.

Но сейчас начал сомневаться.

Всё ци клана Кроу

Ступени просветления: пустота...

Атрибуты: нет

Навыки: нет

Состояния: нет

Не знаю, что за магией сверкнула мать, но одно могу сказать точно - это не сработало. Первый её удар нагинатой я пропустил из-за того, что зажмурился, но нет сомнений, что он тоже прошёл впустую.

Когда открыл глаза, увидел, как Пенс непринуждённого уворачивается от бешено мелькающего лезвия. Его движения были молниеносны, и при этом он всеми способами показывал, что все эти атаки его забавляют, а не напрягают. Он разве что задницу не чесал в перерывах между отчаянными взмахами и выпадами, которые с потрясающей быстротой устраивала Трейя.

Даже я, ненавидя эту гадину каждой клеткой своего ущербного мозга, невольно залюбовался. Никогда прежде помыслить не мог, что мать этого никчемного тела способна на такие трюки. Это фантастичнее любого азиатского боевика по сложности и скорости, и одновременно прекраснее, чем танец профессиональной балерины.

Но Пенс ни на шаг не отступил. Он ухитрялся оставаться между лопастями работающего вентилятора, вовремя приседая, отклоняясь, подпрыгивая. И даже не пытаясь вытащить меч. Судя по ухмылке, происходящее его совершенно не напрягало. Да он, того и гляди, хохотать начнёт.

Камай в стороне не отсиживался. Он прямо сейчас заходил Пенсу за спину, положив ладонь на чёрную рукоять своего меча. Два года назад этот воин одним взмахом своей кривой железяки перерубил наискосок разбойника, облачённого в стёганную куртку, укреплённую бляшками, выточенными из коровьих копыт. Так себе доспех, но всё же какую-то защиту давал.