Вроде как, быстро на поправку иду, но вроде и нет. Не понять...

Моста, конечно же, не было. Здешние края не настолько цивилизованные, чтобы реализовывать серьёзные инженерные проекты. Грунтовка выходила к песчаному броду, из-за чего колёса тяжело гружёных повозок начали вязнуть. Мне пришлось спешиться и с трудом шагать за телегой, пока другие её выталкивали.

Не удержавшись, спросил:

– А подводы разве не утонут? Там ведь и на дне, похоже, такой же песок.

– Дурной ты, - лениво отозвался Крол.
– Вязнут в сухом песке, а по мокрому и ходить в радость, и ездить.

И правда дурной. Давненько песок не видел, вот и забыл о такой особенности.

Да уж, совсем отвык от реальной жизни. Двенадцать лет ничего не видел, кроме усадьбы. Надо срочно восстанавливать утраченные навыки и знания. Времени в моём распоряжении немного, а задача поставлена сложная. Недотёпе с ней не справиться.

Телеги по мелководью и правда пошли лучше, чем по лишённому травы пляжу. Но меня это не обрадовало, потому как шагал я и так еле-еле, а тут и вовсе почти повис, хватаясь за борт повозки слабыми руками. Того и гляди, не доберусь до другого берега, свалюсь в воду. И хорошо, если вытащат, а не махнут рукой, бросив никчемного доходягу на произвол судьбы.

Не знаю, что задумали эти люди, но они сейчас - моя единственная поддержка. В одиночку я ни на что не способен. Значит, придётся выдавить из себя всю силу, до капли, дабы не остаться в одиночестве.

Я был всецело поглощён тем, что старался не упасть. И потому начало события пропустил. Даже не сразу понял, что происходит нечто нехорошее. За спиной закричали так, будто кого-то режут тупым ножом. А я как цеплялся за телегу, там и продолжал цепляться.

– Ходу!
– заорал Рисер чуть ли не мне в лицо.

Понятно, что кричал воин не мне, а Кролу, но подействовало именно на меня. Только по его нервному взгляду я понял, что где-то позади происходит что-то плохое. А затем и уши донесли усиливающиеся крики боли и ярости. Ну и не обошлось без отборной ругани возниц, торопливо нахлёстывающих лошадей.

Вода начала уходить. Если до этого я иногда чуть ли не по шею в ней пробирался, то теперь и до пояса не доставала. Ещё десяток шагов, и вот она едва ступни омывает.

Послышался хищный свист, напомнивший о тренировках Камая с луком. Рисер издал неописуемый звук, что-то среднее, между рёвом и болезненным выкриком. Слепо шаря руками, он шагнул за телегу, неловко заваливаясь на колени.

Увидев его лицо, я опешил. Из глаза наёмника выглядывало тонкое древко. Стрела с серым оперением вошла ему чуть выше запястья, пробив предплечье насквозь, выбралась возле локтя, и наполовину ослепив, остановилась. Рука у покалеченного оказалась скреплена с головой. Выглядело это дико и страшно.

Насколько я понимаю в медицине, после такого ранения можно выжить. Однако речь идёт о земной медицине с современными лекарствами и хорошими хирургами. С местной я знаком может и хорошо, но слишком однобоко. И вообще, сейчас не до врачебной помощи, сейчас происходит именно то, из-за чего с обозом едут наёмники.

На нас напали. И меня могут подстрелить люди, которых я даже не вижу. Или нелюди.

Слишком уж банальная смерть для столь невероятной биографии. Да и жить очень хочется. Потому торопливо присев рядом со стонущим Рисером, я втиснулся под остановившуюся телегу, затылком упёршись в колёсную ось. При этом хорошо разглядел то, что происходит в хвосте колонны.

Там тоже всё было непросто. Не знаю, долетали туда стрелы, или нет, зато видел, что у тамошних обозников свои проблемы. Вода местами кипела, из неё то и дело показывалось что-то непонятное. Вроде рыбные хвосты, а вроде и нет. Разве бывают рыбы с бронированной спиной, оснащённой парой узких чёрных плавников? Или как вообще называть то, что я там вижу? Эти неведомые создания с разных сторон атаковали людей, остававшихся в самой глубокой части брода.

Оступилась мать с маленьким ребёнком на руках. Зарылась в реку с головой, но тут же вскочила, истошно визжа. Теперь её руки пусты, младенец остался где-то в воде.

Подскочивший старик начал лупить дубиной по этому месту. Я не верил, что он пытается добить несчастного ребёнка, дело явно в другом. Вот из воды на миг взметнулось что-то тёмное.

И снова крик. Надрывный крик немолодого человека. Старик размахивает окровавленной рукой, дубины в ней больше нет.

Я опасливо покосился вниз. Воды здесь всего ничего, и десяти сантиметров глубины не наберётся. Но сидеть в ней страшновато.

Где-то в голове колонны послышались яростные вопли и звон металла. Похоже, там сцепились врукопашную. Мне трудно смириться с мыслью, что кто-то устроил бой на топорах с рыбами. Да и стрельба из лука - это тоже как-то слишком для речных обитателей. Там явно другой противник.

Извернувшись, бросил туда взгляд. Но обзор из-под телеги скверный, сумел разглядеть лишь нижнюю половину всадника, да на миг мелькнул окровавленный наконечник его пики, когда та падала на урезе воды.

А затем по песку покатилось что-то круглое. Мои глаза, не привычные к таким зрелищам, не сразу опознали, что это отрубленная человеческая голова. И принадлежала она не единственному нашему конному воину, потому как тот не рыжий, да и шлем никогда не снимал.