Стефан Кейд был похож на водопроводчика. Ещё бы, на нем извечно была эта дурацкая форма – красная кепка и синий комбинезон. Анджела Трейд порой звала этого человека к себе, если ей была необходима помощь в отсутствие мужа. Лютеру это не нравилось. Он думал, что мистер Кейд желает занять место его отца, хотя, наверное, сейчас так оно и было. Увидев соседа, Лютер укоризненно посмотрел на мать и поспешил уйти.

– О! А вот и Джейсон! – радостно вскрикнула миссис Трейд.

– Привет, Джей-Джей! Славный денёк, верно? – приветливо воскликнул Стефан своим чуть хрипловатым голоском.

Я ответил ему лишь кивком и натянутой улыбкой, направившись вслед за Лютером.

– Подумаешь! Вот я родителей вообще в четыре года потерял! – послышался недоумевающий голос Стефана.

– Перестань, Кейд, – вздохнула Анджела, – ему сейчас тяжело.

В комнате Лютера не оказалось. Я поднялся по лестнице, ведущей на крышу, и выглянул наружу. Лютер сидел на краю, свесив ноги над отливом и прикусив указательный палец сжатого кулака. Он плакал.

Я поспешил обратно на лестницу, надеясь, что Лютер меня не заметил, но на очередной ступеньке вдруг остановился, почувствовав себя виноватым перед ним. Я никогда не поддерживал его, ни до смерти мистера Трейда, ни после. Почему я был так уверен, что ему это не нужно? Почему не пробовал с ним заговорить в трудный момент? В голове пронеслись слова Кэтти: «Вот в другой раз попробуй!»

– Дьявол, – проговорил я, вновь поднимаясь.

Лютер не заметил, как я подошёл.

– Ты чего, старик? – спросил я.

– Ничего. – Он торопливо вытер лицо. – Уйди отсюда.

– Да, блин, забей на него, он просто собирает кровать.

Лютер усмехнулся.

– Он уже месяц у нас «просто что-то делает». Причём когда ни меня, ни тебя нет дома.

Мне нечего было ответить. Я тихо присел рядом с ним на уже тёплую черепицу и только тогда заметил, как он что-то теребил в руках. Было похоже на смятый газетный лист.

– Что это у тебя?

– Всё брехня. – Он протянул мне его. Это действительно оказалась вырезка из газеты двухмесячной давности. Я пробежался по тексту глазами:

Под статьёй располагалась фотография отца Лютера в чёрной рамке.

– И что? – спросил я. – Думаю, это всем известно, по крайней мере, на нашей улице…

– А вот что! – Лютер выхватил листок из моих рук. – Всё это вонючая брехня!

Я никогда раньше не видел его таким раздражённым. Он скомкал вырезку и швырнул вниз. Бумажный шарик прокатился по подъездной дорожке, а затем ветер подхватил его и погнал вдаль по улице.

– Помнишь тех двоих, что приходили к нам вчера? Они из Карпы…

– Кто? – Я впервые услышал это слово. Искарпы? – Кто?

– Кар-па! – По слогам проговорил Лютер. – Сам толком не знаю, какая-то эмерсайзовская тайная организация, что-то вроде полиции…

– А что они у нас забыли? Это по поводу моих родителей?

– Задрал перебивать. Нет. Заткнись. Это связано с МОИМИ родителями. Вчера эти двое… – начал Лютер, перевязывая арафатку. – В общем, когда мы ушли, мама открыла им дверь и спросила: «Что с Полом?»

– В смысле?

– Вот и я подумал, что ослышался. Затаил дыхание и начал слушать, скрипнула дверь, и они, по идее, молча прошли внутрь, вот только долгое время я ничего не слышал, ни шагов, ни шорохов одежды – ни-че-го. И тут один из них спрашивает: «У вас кто-то в гостях?» «Нет», – отвечает мама. И этот такой: «Разве стол накрыт не на троих?» Ну мама им и говорит, мол, соседский мальчик, Джейсон, живёт у нас, пока органы опеки решают, куда его пристроить, начала рассказывать про то, что случилось у тебя дома, но они её перебили, попросили тебя позвать, и один из них приказал второму, которого назвал Такадой, приготовить какой-то сканер. Я выглянул из-под лестницы и увидел, как этот Такада, стоя ко мне спиной, приподнял пиджак и достал из заднего кармана брюк стеклянный брусок какой-то. На поясе над карманом у него висел жетон, похожий на полицейский, с крупными буквами KARPA по верхней грани. Дальше ты знаешь, – сказал Лютер.

– Значит, меня сканировали? Но для чего меня сканировали?

– Слушай… – продолжил он. – Когда ты едва не выдал меня своим замешательством (слава богу, что они ничего не заметили), мама спросила у них: «С Джейсоном всё хорошо?» И они ответили: «Да, без креоза», а потом добавили, что хотят что-то сообщить. Тот, что назвал себя Доггеттом, пододвинул маме стул и произнёс: «Ваш муж скончался двадцать четыре минуты назад». Мама закрыла за ними дверь, села за стол, сняла кольцо с правой руки, покрутила и надела на левый. Я и не замечал, что она всё это время носила его на правой. Папа был жив эти два месяца!

Я не знал, что ответить Лютеру. Смерть его отца, о которой сообщили ещё два месяца назад; креоз, побеждённый уже как без малого столетие; люди из Карпы, о которых я никогда не слышал, – всё смешалось. Принять всё это было тяжело даже мне, что уж говорить о Лютере?

– Повсюду брехня, всё подстроено, всё… Байда, – сказал он. – И главное – мама, она мне совсем ничего не сказала… Не удивлюсь, если и смерть твоей мамы кем-то подстроена. Понимаешь? Кажется, все вокруг что-то скрывают.

В голове крутилось «всё подстроено», и мне по-прежнему было нечего сказать. Разве что…