Не может, не должен. Сторонний наблюдатель, которому просто не вынести того, как Алекс уничтожает на его глазах новую жертву.

В комнате так жарко, невыносимо. Включён на полную мощный обогреватель, закидано тремя толстыми одеялами тощее тело на кровати. Но Мэл всё равно подбрасывает, и он в отчаянии ложится рядом, обнимает её за плечи через слои махровой ткани, и знает, что не может согреть.

— Помоги мне, — всхлип, утыкаясь мокрым носом ему в шею, и глаза жжёт пониманием, насколько он слаб. Третий визит в клинику — не выход. Вызов врача — не выход. Выход это только новая доза яда, и только так она поднимется с этой постели и вновь ему улыбнётся, сверкая пустыми мутными глазами.

Парадокс. Чтобы ожить, надо отравиться снова. И однажды она просто не проконтролирует, сколько порошка вводит в свою вену. Это также ясно, как то, что гонку с зависимостью не выиграть.

Но эта война — не проиграна. И как бы не была больна Эми, он в силах вытащить её. За неё, за ту, кого уже не вернуть.

Решимость горит в зелёных глазах всё ярче, когда он ловит её взгляд. Умоляющий? Влажный и безумно грустный, но так много кричащий ему. Он обещает ей, всего лишь коротким кивком головы, что это закончится. Эми тихо всхлипывает и вновь отворачивается, прерывая короткий контакт.

— Ты ещё здесь, Николас? Труп сам из бассейна не убежит, — так и не удостоив его вниманием, Алекс сосредотачивается на том, что раскуривает сигару, смотря только в окно. Интересно, знает ли он, где и с кем была Эми после ночи покера… знает ли о поцелуе. О восторженных визгах в окно машины — наверняка ему таких звуков из неё вышибать не приходилось. Только слёзы.

— Да. Ухожу. — развернувшись, он с нечеловеческим усилием выходит из кабинета, оставляя позади Босса и его игрушку.

***

Вечер тёплый и звёздный. Ник возвращается из леса уже с сумраком, адски уставший и вновь чувствующий себя последней мразью. В багажнике валяется грязная лопата, которой битый час готовил яму для бывшего бухгалтера «Абигейл». Он привык не задавать вопросов, как и помогавший ему Кларксон. Но для обычного механика даже через полгода службы всё равно дикость, что он занимается такими вещами. Хоронит неизвестных ему девушек с пробитой головой и распухшим от воды телом. И даже всё ещё удивляется, почему Алексу так легко сходит с рук любая кровь: уверен, что про бедолагу Наоми никто и не узнает, поставив метку «пропала без вести». Ни одного копа не забредало в стены Браунвилля, окруженного неприступными заборами из баснословных денег для шерифа Чикаго.

Припарковавшись у дверей гаража, Ник с глухим стоном роняет голову на руль и обессиленно прикрывает веки. Вместо костюма на нём чёрная майка, влажная от пота: непросто было запихать увесистую мадам в её могилу. Как обычно, прикрыть ветками и заставить себя забыть место захоронения. Боится лишь одного: что когда будет копать в том же лесочке в следующий раз, наткнётся на бренные останки предыдущего гостя чертового поместья. Подхватив с приборной панели сигареты, торопливо затягивается дымом, чтобы хоть немного перебить отвратный запах смерти, кажется, пропитавший его до костей.

Когда это дерьмо уже закончится?! Чуть-чуть. Пара недель, чтобы завершить их сделку, отработать весь долг. И он сбежит так далеко, что его не найдёт даже Алекс: хорошо бы в Европу. Осенний Рим… И даже денег успел скопить достаточно, чтобы махнуть через Атлантику. Начать с нуля, устроиться механиком в какую-нибудь милую мастерскую, и вычеркнуть из памяти весь последний год.

Беда в том, что уже не хочет делать это один. Слишком звонко звенит в ушах счастливый смех Амелии, тут же перебиваясь горькими всхлипами. Слишком отчётливая параллель между тем, как утыкалась носом ему в шею умирающая сестрёнка и как делала это Эми в пьяном бреду. Спасти её — его долг. Перед самим собой и перед Мэл.

Выходит из машины, вновь затягивается сигаретой. Непроизвольно бросает взгляд наверх, к балкону, где несколько дней назад она наблюдала за ним с нескрываемым интересом. И застывает, потому что хрупкая фигурка снова там. На этот раз, к счастью, одетая, в привычной кожаной куртке и с высоким хвостом на голове.

Собрала свои волосы — кажется, впервые. Странный знак. Но кажущийся предзнаменованием чего-то хорошего.

Амелия замечает его, и внезапно бросает через перила какой-то небольшой предмет. Словно случайно, и в сгущающихся сумерках тяжело различить, что при этом выражает её лицо. Тут же торопливо шмыгает в свою комнату, как будто боится передумать. Ник подходит ближе, зажимает сигарету зубами и поднимает с газона сложенный вчетверо листок, едва не унесённый ветром. Разворачивает, и сердце гулко ухает в груди торжеством и неверием:

«Забери меня отсюда. Сегодня же».

6. Отель "Эдем"

 Всё так легко, что даже несколько странно. Никаких проблем не возникает с тем, чтобы не загонять машину в гараж до полуночи. Никаких проблем, дождаться, когда с балкона полетит чёрный рюкзак, а следом чётко на ноги в своих тяжёлых ботинках приземлится Амелия. Никаких проблем в том, чтобы мягко выехать на трассу, и тут же выкинуть в окно пульт от ворот — который больше не пригодится.

Он не сомневается ни минуты. Возможно, уже завтра Эми передумает, и уговорить её на этот шаг больше не получится. Так что Ник усердно прибавляет газ, и джип несётся по дороге, рассекая фарами ночную мглу. Но вот то, как мрачно молчит его попутчица, откинувшаяся на кресле с прикрытыми глазами, настораживает. Почему она решилась? Почему сегодня?