– Лошади-. Маркус вложил свои кинжалы под плащ, остальные встали, отряхиваясь.

– Доберёшься до лошади, прыгай на спину, и она выведет тебя из опасности.

– Если бы она могла ездить, - спокойно сказал Перст.

Я посмотрела на него, но все они улыбались. Это была старая шутка, но в их глазах это было правдой. Я не родилась в седле, как люди равнин, и для них мои навыки верховой езды были ужасными. Но я все же могла ездить. Прыгнуть в седло, однако ...

– Все, этот урок может подождать, - объявил Маркус. – Нам нужно установить лагерь в ближайшее время, и еда сама не приготовится.

Он направился к лошадям.

Благодарная за отсрочку, я последовала за моей охраной.

Поскольку мы возобновили наше шествие к равнинам, Кир внес некоторые изменения в мое размещение на ночь. Теперь моя палатка была немного просторнее, так, что я могла стоять прямо. Он устроил дополнительную набивку для постели. Это были седловые одеяла, в несколько сложений, что сделало очень удобным матрас. Они были сделаны из какой-то шерсти, которую я не узнала, но знала, как ее использовании в лагере. Но самым большим и лучшим изменением было то, что я спала в его объятиях каждую ночь.

Когда мы покинули «Водопады», Кир возобновил свою практику, двигаясь вверх и вниз по всей своей армии, видя своих воинов и имея дело с их моральным духом. Тогда он оставлял меня в центре, думая, что там меня лучше защитят. Но это означало много ночей разлуки.

Но теперь, когда события Вечной Весне остались позади, я путешествовала вместе с ним. Ни один из нас не хотел разлучаться не на минуту. ,Конечно, исчезая в течение дня, он продолжал работать с воинами, справляясь с любыми возникающими проблемами. Но каждую ночь он возвращался в нашу кровать. В мои объятия. Ко мне.

Эта ночь не изменилась бы.

Маркус суетился, следя за воинами, которые устанавливали нашу палатку, и одновременно готовили на открытом огне. Я сидела рядом с огнем, наблюдая, как он работал. Рейф и Перст отправились в свой лагерь, но Андер и Ювени остались, следя за мной. Как только Кир прибудет, они тоже уйдут. Кир окружил нашу палатку с охраной, но они держались далеко, что давало мне небольшую иллюзию конфиденциальности.

У огненных было совсем другое отношение к неприкосновенности личной жизни, в отличии от обычаев в которых я выросла. Для них купание вместе и прогулка нагишом было обычным, без скромности, даже между мужчинами и женщинами. Как указал мне Жоден, в палатках Огненного сада не было никакой тайны.

Я вздохнула. Жоден стал другим, и я не хотела задумываться об этом.

В ночных лагерях никто не тратил время на вырубку деревьев для места для сна. Вместо этого мы использовали седельные одеяла в качестве матрасов. Грязь и влажность, казалось, отпадали прямо от нечесаной шерсти. Сидя у костра, укутанной в плащ, мне было очень тепло. Зима переместилась в горы, пока мы двигались вниз по равнине, мороз уже щипал наши пятки. Небо было ясным, сегодня было холодно.

Маркус резал мясо и пивоваренный каваги готовил каважд и не терпел никакой помощи от меня. Я настолько устала, что не могла делать ничего больше, чем просто сидеть. Поэтому я достала сумку и открыла ее. Я использовала его с тех пор,

Как умер Гил.

Мои руки успокоились коже сумки. Гил был молодым огненным, который попросился стать моим учеником, нарушив традиции своего народа. Образ его веснушчатого лица и красных кудрей вспыхнул передо мной. Он был таким молодым, таким нетерпеливым, с веселыми зелеными глазами и дерзкой усмешкой.

Я закрыла глаза, борясь со слезами. Богиня, держи его близко.

И держи души Эпора и Айсдиры. Воинов, которые вошли в деревню вместе со мной и первыми столкнулись с болезнью. Сначала, Эпор. Айсдира решила присоединиться к нему в ночь на траурной церемонии. Их лица тоже промелькнули передо мной. Наряду с сотнями других, которые умерли от этой болезни, которую я не смогла предотвратить или вылечить.

Если только…

– Вот,- грубый голос Маркуса прервал мои мысли. У меня под носом оказалась чашка каваджа.-Напиток. Перестань думать о мертвых.

Я взяла чашку с темным и горьким напитком, дымящеемся в прохладном воздухе.

– Маркус

– Лара-. голос Маркуса смягчился, и я смотрела на него сквозь слезы.
– Мы оплакали мертвых и попроcили их прощение в самую длинную ночь. Этого достаточно.

– Но я скучаю по ним, - ответила я, вытирая глаза свободной рукой.
– И я сожалею ...

– Они катаются с нами до снега, - ответил Маркус.
– Пошли им свои мысли, хорошо. Не всегда печалься. Помни и о радости. Например, когда мальчишка прочитал тебе письмо Симуса. Помнишь?

Я улыбнулась вспоминая.

– Да.

Маркус удовлетворенно хмыкнул возвращаясь к своей работе. Я дунула на поверхность каваджа и сделала глоток. Тепло распространилось по моему телу, и я сделала еще один глоток, вспоминая усердие Гила, и время, когда я поймала Эпора и Айсдиру, целующихся около колодца.