— Что ты знаешь о целители, в чьей команде был? — последовал следующий вопрос.

— Ничего.

— Плохой ответ.

— Я правда ничего не знаю. Даже имени. Загадочная личность.

— Как часто вы ходили за грань?

— Это был второй поход, — нагло вру.

— Как познакомился с целителем? — вопросы сыпались один за другим.

— Случайно. Видел, как он исцеляет людей у метро. — не вижу смысла скрывать именно эту информацию.

— А сам что там делал?

— Прогуливался мимо.

Мужчина хмыкнул, а дальше встал и вышел из помещения. Чтобы вернуться через пятнадцать минут подготовленным. В том плане, что теперь он знал обо мне многое. Где живу, где учусь, что близкие погибли и я совсем один. Оперативность меня удивила и показала, как я попал.

Посыпались новые вопросы. Как получил способности, что умею, что знаю. Добрались и до прошлой попытки сотрудничать.

— Куда ты делся, когда зачищали грань воздуха?

— Меня засосало за грань, а потом выбросило обратно. Я был потрепанным, плохо помню, как спускался. Никто не встретил, ну я и покинул здание, а потом вернулся домой.

— Странно, очень странно. Случайно прошел незамеченным через камеры и пост охраны. Врешь ты парень, много врешь. Плохо это. А ещё не захотел сотрудничать в прошлый раз, это говорит не в твою пользу.

Сказано это было так, что у меня по спине холодные мурашки пробежали.

Допрос длился часа три. А может и больше. Часов у меня нет. Беседа вышла странной. Мужчина перепрыгивал с одной темы на другую, уводил в сторону, потом резко возвращался и так много раз. Учитывая, что я и так паршиво себя чувствовал, этот разговор, когда я пытался утаить важную информацию, выматывал хлещелюбого сражения.

А ещё это напоминало фарс. В какой-то момент я и сам осознал, что мои попытки скрыть подробности выглядят убого. Сам же путаюсь в своих же показаниях, да и по мимике, уверен, всё видно и очевидно.

Не удивлюсь, если сейчас через камеры меня внимательно изучают, составляют психологический портрет и просчитывают линию поведения. А ещё отслеживают, где я вру, а где говорю правду. Ведь ложь — это тоже ответ, который многое даст понять. И почему я достаточно умный, чтобы это понимать, но не достаточно, чтобыврать убедительнее?

— А можно мне еды? И в туалет? — прервал я очередную порцию вопросов.

— Хм… — поджал губы мужчина.

Думал, что откажут, но нет, согласились. Мужчина вышел из помещения, следом вошли двое солдат в форме и отконвоировали меня до туалета. Единственное, что я увидел — это голые стены.

Через минут пятнадцать тишины, после того, как меня вернули обратно в комнату для допроса, принесли еду. Ничего выдающегося, обычный бутерброд, с куском сыра и колбасы. Еда выглядела странно и рвала шаблон. Как поел, то заковали обратно в наручники, которые любезно сняли на время справления нужды в туалете и обеда.

Часа два просидел в одиночестве, а потом вернулся мужчина, что устраивал допрос. Да не один, а с… Мартой!

Не знаю, что в тот момент мне помогло удержать челюсть на месте и не уронить её на пол. Я сделал вид, что всё нормально, насколько это можно. Лишь отметил, что её глаза блеснули, это именно она, но не подает вида, что знает меня.

Мужчина кивнул на меня, и девушка прошла вперед. Встала за спиной и положила руки на плечи.

А следом в голове родилась мысль.

Нужно ей подыграть.

Мысль логичная, но я знал, что она чужая. Наверное, девушку взяли в оборот. Она хотела сбежать, но не успела, её вычисли, поймали, а дальше договорились на сотрудничество. Теперь она помогает обрабатывать искателей, которых сейчас массово ловят и отвозят на специальную базу, где держат, как в тюрьме, пока не решат, что делать с ними. Что мы знакомы никто не знает, поэтому, если хочу жить долго и счастливо, надо взять себя в руки и подыграть.

Это были не мои мысли. Марта стояла за спиной, делала вид, что сканирует меня, а на самом деле проясняла, что тут происходит. Над ней строгий контроль. Куратор искатель с прокачанной волей и защитой от ментальных воздействий, который её постоянно контролирует. Ещё есть проверки на детекторе, но их онанаучилась обходить, так что сможет скрыть подробности.

Дальше возникла мысль, что нужно Марте открыться и показать, что со мной происходило. Скрывать смысла нет, она всё равно вытащит, а если не получится, ей никто не поверит. До этого таких прецедентов не было.

Я сидел пришибленный, немного хрипел, ощущая, как в голове у меня копошатся. Это тоже мысль возникла, что нужно вести себя именно так. Давать привычный образ, как реагирует те, кто сталкивается с глубоким сканированием. К которому редко, но прибегали. Обычно хватало того, что Марта стоит за дверью и читает людей оттуда.