— Дочка, Его императорскому величеству, и я бы не решился написать напрямую. Аленин-Зейский очень рискует, перепрыгивая через головы многих начальников. Он в первую очередь офицер и должен соблюдать устав, субординацию.

— Но он же у тебя спросил разрешения. А ты разрешил?

— Рискнул, дочка. Когда видишь перед собой трёх человек, готовых пожертвовать своим положением, благополучием, жизнью ради других людей, то хочется хоть немного к ним присоединиться.

— А Бутягины чем же рискуют? Если их лекарство примут, они станут знаменитыми, да и на карьеру и жалование господина Бутягина это повлияет благотворно.

Генерал высвободился из объятий дочери и развернулся к ней лицом.

— Понимаешь, доча, Тимофей Васильевич не только написал три письма и приложил к ним исследования по препарату. Он пожертвовал Бутягиным значительную сумму для дальнейших исследований. Настаивал при мне, чтобы они не совершали этого опрометчивого шага по поступлению на службу, особенно в тот момент, когда вот-вот начнутся военные действия.

— А они начнутся?

— Они уже ведутся. Вчера капитан за обедом рассказывал весёлые байки про Таку и Тяньцзинь. У меня в кабинете, он поведал несколько другое. Мы уже потеряли ранеными и убитыми почти пятьсот стрелков и матросов. Среди офицеров также большие потери. Во время штурма Восточного арсенала в Тяньцзине погиб врач стрелкового полка. А супруги Бутягины хотят в действующую армию, — Беневский погладил дочери руку. — Павел Васильевич Бутягин — титулярный советник, заведует бактериологической лабораторией и станцией по выпуску противодифтерийной сыворотки при Томском университете. У них две дочки семи и шести лет. Дождись только величайшего повеления, а я уверен, что оно будет после писем Аленина-Зейского, и можно дальше заниматься научной и исследовательской работой по своему препарату в спокойной обстановке, а не под пулями, рискуя жизнью. Но он и его жена настаивают на своём.

— Почему они так поступают, папа’?

— В первую очередь, они хотят спасти жизни тем, кто окажется у них на излечении. Сепсис при ранениях очень распространён и часто приводит к смерти. Во-вторых, им необходим статистический материал о результативности использования нового лекарства.

— И много у них этого лекарства?

— В ближайшее время из Томска должно прийти столько, что должно хватить на возможное излечение ста — ста пятидесяти пациентов. С дополнительным финансированием Тимофея Васильевича это число увеличится вдвое или втрое.

— Папа’, ты принял их на службу? — спросила Мария, встав со спинки кресла.

— Нет, дочка. Не взял греха на душу. Тимофей Васильевич, был очень убедителен в том, что в случае гибели супругов Бутягиных весь мир может потерять панацею от очень многих болезней. Но разрешил им проследовать в Хабаровск к генерал-губернатору. Здесь уже супруги, особенно Мария Петровна, были убедительными. Пускай Николай Иванович принимает решение. Надеюсь, что и он не разрешит, — генерал как-то виновато посмотрел на дочь.

— А Тимофей Васильевич где будет служить?

— Не знаю, Машенька, он также попросился отпустить его к генерал-губернатору Гродекову. Их связывает давнее знакомство.

— Попросит у Николая Ивановича теплое местечко? — с усмешкой спросила Мария.

— Доча! Не обижай Тимофея Васильевича. Он не давал для этого повода, — генерал гневно посмотрел на девушку. — Он первым ворвался в один из фортов Таку, за что получил золотое оружие. На сегодняшний день обладателей Золотого оружия «За храбрость», одновременно являющихся кавалерами ордена Анны четвёртой степени, в империи можно пересчитать по пальцам на двух руках. Потом он во время разведки попал в плен к китайцам, пытаясь спасти другого пленённого офицера. Смог не только бежать, уничтожив двух главарей ихэтуаней и спасти других пленников, но и захватить штаб-офицера китайской армии. Именно после этого у него появились седые волосы на голове. Во время штурма Восточного арсенала он лично взорвал южные ворота и ворвался одним из первых в крепость. По его мнению, именно Благовещенск может скоро оказаться под ударом регулярной китайской армии, поэтому он будет проситься туда на любую должность.

— Извини, папочка, — Мария закусила нижнюю губу. — Я была неправа. А когда они поедут в Хабаровск?

— Насколько знаю завтра.

— Спасибо, я пойду.

Беневский с недоумением посмотрел вслед вышедшей из кабинета дочери.

— Павел Васильевич, Мария Петровна, довольны? — спросил я, проконтролировав, как Севастьяныч уложит в багаж мой чемодан-саквояж и покинет купе.

До этого мне с денщиком, которого генерал Стессель откомандировал под моё начало, пришлось несколько попотеть под жарким солнцем, пока в почтовый вагон грузили ящики с пулемётами и патронами. Распоряжение на бумаге целого помощника генерал-губернатора повысило активность железнодорожного начальства и грузчиков станции Владивосток, но личный контроль никто не отменял.

— Спасибо Вам, Тимофей Васильевич, за всё, — улыбнулась мне Марфа-Мария-Елизавета.

— Только не радуйтесь, я и генерал-губернатору Гродекову скажу всё, что говорил генералу Беневскому. Не дело это ваша служба в госпитале или лазарете.

— Тимофей Васильевич, мы очень ценим вашу помощь, но всё же позвольте нам решать, как поступить в данной ситуации, — воинственно растопырив усы, произнёс Бутягин.

— Да делайте, что хотите, — устало усмехнулся я. — Сам такой.