— Александр Владимирович, дорогой Вы мой, спасибо за вашу атаку и захват орудий на стенах! Молодец! Константин Андреевич, — обратился генерал к Анисимову, продолжая удерживать капитана за плечи, а тот пытался спрятать свою босую ногу. — Пишите представление на Георгия четвертой степени. Первый взошёл на стену крепости, захватил орудия. Да не стесняйся, капитан, потери одного сапога. Точно в историю России войдёшь со своей ротой, как взявшие крепость босоногими.

С этими словами, Стессель ещё раз обнял Полтарацкого и троекратно расцеловал.

— Ваше превосходительство, — смущённо произнёс командир седьмой роты, когда генерал отпустил его. — Да что я, вот Тимофей Васильевич со стрелками ворота в арсенал взорвал, что позволило основным силам в него ворваться. Я когда на стену забрался, внутри уже стрелки нашего полка были, уничтожавшие прислугу у китайских орудий, нацеленных на ворота.

— С этим нарушителем дисциплины, у меня особенный разговор будет, — генерал Стессель развернулся в сторону капитана Аленина-Зейского. — Что же Вы, любезный, мои приказы игнорируете? Я же Вам запретил идти в бой?! Что можете сказать в своё оправдание?

— Ваше превосходительство, я доставил ваш приказ о немедленном штурме арсенала полковнику Анисимову. Пока он отдавал распоряжения своим офицерам, я увидел, что из четырех стрелков, которые обучались в Порт-Артуре действовать с вышибными зарядами динамита — трое ранены и один убит. Проще было взорвать ворота самому, чем за столь короткое время научить стрелков пользоваться взрывчаткой, — браво отрапортовал Аленин, поедая честными глазами Стесселя.

«Как же он на меня в молодости похож, — подумал генерал, рассматривая офицера. — На начало русско-турецкой войны мне чуть больше лет было, и дослужился только до штабс-капитана. Но под Стара-Загорой, когда с болгарскими ополченцами пытались сдержать натиск наступающей к Шипке турецкой армии Сулейман Паши, я тоже нарушил приказ, не дождавшись сигнала, двинул свою дружину в бой. В результате получил звание капитана и Станислава второй степени с мечами. Победителей не судят. А этот из породы победителей».

— Ваши оправдания приняты, господин капитан. Молодец! — Стессель сделал пару шагов к Аленину, и, также обняв, троекратно расцеловал.

Отпустив капитана, генерал обежал взглядом находящихся рядом офицеров, увидев Станкевича и Янчиса, одобрительно про себя хмыкнул и произнёс:

— Господа, здесь собралось большинство офицеров нашей дивизии. Буквально несколько минут назад я получил сведения о награждении отличившихся из сводного отряда Двенадцатого полка, штурмовавшего форты крепости Таку, — генерал довольно улыбнулся и разгладил усы. — Доводить указ императора буду сегодня вечером на общем торжественном построении дивизии, но не могу не удержаться, чтобы не поздравить заранее, присутствующих здесь. Поручик Станкевич, подпоручик Янчис поздравляю вас с награждением орденом Святого Георгий четвертой степени.

— Служу Престолу и Отечеству! — дружно ответили новоиспечённые кавалеры самого значимого для офицеров ордена.

— Капитан Аленин-Зейский, поздравляю вас золотым оружием «За храбрость», — продолжил раздавать пряники генерал.

— Служу Престолу и Отечеству! — бодро проорал я, чувствуя, как губы непроизвольно расплываются в улыбке. Семь лет всего прошло, и я выполнил просьбу покойного барона Корфа. Теперь на его шашке будет золотой эфес с надписью «За храбрость», знак ордена Святой Анны четвертой степени и георгиевский темляк.

— Отлично служите капитан! Я вот даже не знаю, к какой награде вас представлять, для своего ценза и звания вы имеете всё, что можно и даже нельзя! — задумчиво произнёс генерал Стессель.

— Не за награды воюем, хотя и от них не откажемся, Ваше превосходительство.

— Казак-то точно! Что-нибудь придумаю, — произнёс генерал и рассмеялся. Его дружно поддержали офицеры.

— Ваше превосходительство, а солдат как наградили? — поинтересовался я, когда смех стих.

— Старший унтер Акимов, стрелки Лыков, Довбив, Краф и Шумирай пожалованы знаком отличия Военного Ордена третьей степени, — переждав удивлённый гул, генерал продолжил. — Независимо от этого сводная рота пожалована ещё четырьмя знаками четвёртой степени, для награждения наиболее отличившихся нижних чинов по выбору самой роты. Поздравляю, Константин Андреевич!

— Это славное известие, — довольно произнёс Анисимов. — Пять кавалеров третьей степени! Государь щедр, господа! И два награждённых еврейских выкреста?! Это я вам скажу…

— Вся Одесса будет в восторге, — тихо произнёс я и натянул на лицо маску кота из мультфильма «Шрек».

— Тимофей Васильевич, мне кажется, вам не следует уезжать к вашему дальнейшему месту службы, — с доброй усмешкой произнёс Стессель, когда утих смех офицеров. — В противном случае я боюсь, что другие офицеры и солдаты дивизии наград не получат.

Задорный хохот окружающих поддержал шутку генерала.