Шрифт:
– Ты уверен? – повторил Йона.
– Да.
– Можно посмотреть фотографии?
– Нет, – прошептал Нолен.
– Я в порядке. – Йона посмотрел Нолену в глаза.
– Нет, – прошептал тот. – Не смотри.
Но Йона уже достал из его сумки папку с эмблемой уголовной полиции и стал одну за другой выкладывать фотографии на кухонный стол.
На первом снимке камера смотрела прямо в открытую морозилку. Из ледяного кома торчала посеревшая детская ножка. Рядом с бородатым лицом и окровавленным языком угадывался позвоночник.
Йона перебирал фотографии полуразмороженных частей тел, разложенных на стальном столе. Вот сердце, разложение зашло далеко; голень с коленной чашечкой; младенец целиком; три чистых черепа; зубы и целый торс с грудью и руками.
На кухню вдруг вошла Валерия; она поставила на стол рядом с мойкой две кофейные чашки.
– Черт! – Йона попытался прикрыть фотографии, хотя уже понял, что она все видела. Валерия тихо пробормотала: “прости!” и торопливо вышла.
Йона встал, одной рукой оперся о стену, взглянул на теплицы, потом снова на фотографии.
Череп Суммы.
Это просто случайное совпадение, говорил он себе. Осквернитель могил не знал, кто она. Ее имени нет на надгробии, ее нет ни в одной базе данных.
– Что известно о преступнике? – спросил он, слушая, как Валерия поднимается по лестнице.
– Ничего. Никаких следов.
– А жертва?
– Судя по всему, в квартире произошла ссора. У убитого в крови на момент смерти было высокое содержание алкоголя.
– Разве не странно, что полиция не нашла вообще никаких следов второго участника?
– А ты что думаешь? Йона, о чем ты вдруг подумал? – напряженно спросил Нолен.
Глава 6
Когда Йона поднялся и постучал, Валерия сидела за компьютером.
Она обернулась. В свете бледного луча, падавшего сквозь окно с перемычками, ее волосы казались каштановыми.
– Нолен уехал, – вполголоса сказал Йона. – Прости, что я сорвался. Не хотел, чтобы ты это видела.
– Я не настолько трепетная. И мертвецов видела не один раз.
– На этих снимках не просто части тел… это очень личное. – Йона замолчал.
В Стокгольме имелось одно семейное захоронение, где на надгробной плите значилось “Сумма Линна” и “Люми Линна”, но урны содержали не их прах. Смерть жены и дочери Йоны была инсценирована, на самом деле они много лет прожили в секретном месте под новыми именами.
– Давай спустимся на кухню, разогреем суп, – предложила Валерия после минутного молчания.
– Что?
Валерия обняла его; Йона обхватил ее руками, прижался щекой к волосам.
– Давай спустимся, поедим, – тихо повторила Валерия.
На кухне она достала из холодильника суп, который они сварили вместе. Поставила кастрюлю на плиту, зажгла конфорку и включила лампочку в вытяжке, но Йона выключил свет.
– Так что случилось? – просила Валерия.
– Осквернили могилу Суммы, и… – Йона замолчал, отвернулся, и Валерия увидела, как он вытирает слезы.
– Можешь плакать, тут нечего стесняться, – осторожно заметила она.
– Не знаю, почему я так разволновался… один человек раскопал ее могилу и забрал череп в Осло.
– Господи, – прошептала Валерия.
Прижавшись к стене у окна, Йона бросил взгляд на теплицы и лес. Валерия заметила, что он опустил штору в гостиной и положил на старый буфет кухонный нож.
– Ты же знаешь, что Юрек Вальтер мертв!
– Знаю. – Йона задернул занавески и на кухонном окне.
– Может, поговорим о нем?
– У меня сил не хватит. – Йона повернулся к ней; в его голосе было что-то беззащитное.
– Хорошо, – серьезно ответила Валерия. – Но ты не оберегай меня, я выдержу все, что ты расскажешь, честное слово… Я же знаю, на что ты пошел, спасая Сумму и Люми. И понимаю, насколько он был опасен.
– Это просто чудовище… он проникал в самую суть своей жертвы… опустошая человека.
– Но теперь все позади. – Валерия потянулась погладить его. – Тебе ничто не угрожает, он мертв.
Йона кивнул.
– Просто воспоминания… Когда я узнал про могилу Суммы, то словно ощутил его дыхание.
Йона снова подошел к окну и выглянул в щель между шторой и окном. Валерия смотрела ему в спину из темноты кухни.
Когда они сели за стол, Валерия попросила рассказать про Юрека Вальтера подробнее. Йона положил руки на столешницу, чтобы унять дрожь, и тихо заговорил: