Шрифт:
Перевод мой по-прежнему рассчитан не только на читателя, не знакомого с оригиналом, но и на лиц, которые всегда имеют возможность судить меня со стороны точности перевода и даже манеры выразить эту точность настолько, чтобы она не мешала книгу читать. С этой стороны я считаю свои книги переводов учебными книгами, что и было неоднократно подтверждено компетентными людьми, которых и в дальнейшем при рецензии моих переводов прошу обращать внимание на мою в этом отношении эволюцию.
1928Химеры Пэн Хайцю
Лайчжоуский студент [1] Пэн Хайцю в своем загородном доме сидел над книгами. До семейного дома было очень далеко, наступила уже, как говорится, средняя осень [2] , а вернуться к родным все не удавалось – и ему без друзей и без компании было скучно, тоскливо. Здесь, в деревне, думалось ему, не с кем поговорить. Есть, правда, некий Цю, известный здесь литератор, но в нем было что-то непонятно отвратительное, и Пэн обращался с ним небрежно.
1
Студент. – Здесь и далее: вообще в значении молодого ученого, книжника. В то время, когда жил Пу Сунлин, китайский ученый был наследником и носителем только своей китайской культуры – главным образом литературной. Его образование с малых лет начиналось отнюдь не с детских текстов, а сразу с учения Конфуция и всего, что к нему примыкает, то есть конфуцианских канонов, которые надлежало выучить наизусть и понимать в согласии с суровой традицией. Затем молодой человек приступал к чтению историков, философов и главным образом к чтению литературных образцов – классиков. Целью его было выработать образцовый литературный стиль и навыки, дабы проявить себя достойным образом в сочинении на государственном экзамене. Подобное образование занимало двадцать, а то и больше лет.
2
Средняя осень. – Каждое из четырех времен года китайцы делят еще на стадии: сильную, среднюю, последнюю. «Средняя осень» приходится на восьмой месяц лунного календаря. Это – особенно 15-го числа – праздник луны, семейный и торжественный.
Луна уже взошла [3] , и Пэну стало еще скучнее. Делать нечего – пришлось, как говорится, «заломить планку» [4] и пригласить к себе Цю.
Сели пить. Пока пили, кто-то постучал в ворота. Мальчик, прислуживавший в кабинете Пэ-на, вышел к дверям. Оказалось, какой-то молодой ученый желает видеть хозяина. Пэн вышел из-за стола и чинно попросил гостя войти. Обменялись приветствиями, сели в кружок. Пэн спросил, где гость живет и из какого он рода.
3
Луна уже взошла. – Очевидно, полная луна 15-го числа.
4
«Заломить планку» – фигурное выражение для понятия «писать письмо», основанное на том, что древним материалом для письма китайцам служил бамбук, расщепленный на планочки.
– Я из Гуанлина, – сказал гость. – Фамилия у нас с вами, сударь, одинаковая, а величать меня Хайцю. Эта прекрасная ночь застала меня в гостинице, и мне стало как-то особенно тяжело. До меня дошли слухи о вашей высокой и тонкой образованности, и вот я являюсь к вам без всякого третьего лица!..
Пэн оглядывал говорившего. Холщовое платье [5] на нем было чисто и опрятно. Говорил он и улыбался с непринужденной, живой текучестью. Пэну он очень полюбился.
– Вы, значит, – сказал он радостно, – мой сородич…
5
Холщовое платье. – Выражение скорее фигурное, чем конкретно передающее существо дела. «Холщовым платьем» называется в литературе скромный наряд китайского ученого – по-видимому, для антитезы с его прихотливым и богатым внутренним содержанием.
и велел подать вина, угощая гостя, как давнишнего приятеля. Он заметил по настроению гостя, что тот как будто сильно третирует Цю. И в самом деле, когда Цю с почтением пытался втянуться с ним в беседу, гость отвечал надменно и бесцеремонно. Пэну было стыдно и неловко за Цю. Он постарался вмешаться в их разговор и предложил начать с народных песен под общую выпивку. Поднял глаза к небу, кашлянул раз-другой и запел про фуфэнского молодца [6] .
6
Про фуфэнского молодца. – Из произведений великого поэта VIII века Ли Во.
Весело смеялись.
– Ваш покорнейший слуга, – сказал гость, – напевать не мастер, так что нечем отблагодарить, как говорится, за «Солнечную весну» [7] . Нельзя ли кого нанять за меня?
– Как прикажете, – сказал Пэн.
– А что, у вас в Лай нет ли какой-либо известной певицы?
– Нет, не имеется, – отвечал Пэн.
Гость погрузился в молчание и так сидел довольно долго. Потом обратился к мальчику.
– Вот что, – сказал он, – я только что позвал кой-кого… Там, за воротами… Проводи-ка сюда!
7
«Солнечная весна» – одна из песен, которые, по свидетельству древнего поэта Сун Юя, своею изысканностью были доступны лишь ограниченному кругу людей. Следовательно, перед нами – выражение вежливости: «тонкая», «достойная» песнь; выражение это употреблено здесь с явной иронией, принимая во внимание предыдущую речь о «народных» (деревенских) песнях.
Мальчик вышел и действительно увидел какую-то девицу, прохаживающуюся перед дверями дома. Мальчик поманил ее и привел к гостям. Ей было лет дважды восемь, может быть несколько больше… Живым-живая бессмертная фея!
Пэн был совершенно ошеломлен… Усадил ее… На ней была ивово-желтая накидочка, и запах ее духов сразу же наводнил все углы.
– Ну, что, – спросил ее участливо гость, – очень трудно небось было бежать за тысячу ли?
– Как же, как же, – с улыбкой сказала дева.
Пэн был весь удивление и стал было ее расспрашивать, но гость уже обратился к нему.
– Очень жаль, – сказал он, – что в ваших местах здесь нет красавиц… Я вот и позвал ее сюда с лодки, плывшей по Западному озеру [8] !.. Вот, милая, вы сейчас только что в своей лодке пели про легкомысленного молодца, – обратился он к деве. – Это очень мило! Пожалуйста, спойте нам это еще раз!
И дева запела [9] :
Человек без страсти, чувства и любви,Ты повел уж коня мыть на весенний прудок…Вот уж голос твой томительно далек…А над Цзяном [10] свод небес так чист, высок,И в горах так слабо светит лунный рог!Ты тряхнул головой – нет, не вернешься ко мне,На дворе ж поутру белым-белеет восток.Не ропщу, не виню долгой разлуки года,Горько лишь знать: счастья короток часок.Где ты будешь ночевать, скажи, дружок?Не лети, как летит ивовый в ветре пушок!Даже если не быть знатным вельможей тебе [11] ,Никогда не ходи в дом, где ляньцюнский [12] цветок!8
Западное озеро (Сиху) – знаменитое своей красотой, как природной, так и приумноженной многовековыми стараниями поэтов, находится у города Ханчжоу, в провинции Чжэцзян. Если провести от Лайчжоу, где сидят собеседники, о которых здесь речь, простую прямую линию (через моря, озера, реки, болота, горы) к Западному озеру, то и тогда в ней будет не менее 750 километров, что даст не тысячу ли, как говорит Хайцю, а около полутора.
9
И дева запела. – Перевод следующих далее в тексте строк, ввиду того что это песня с неустойчивым ритмом, а главное – с одною текущей рифмой, сделан более в сторону приблизительной музыкальной передачи, нежели абсолютной точности.
10
Цзян – река, по преимуществу Янцзыцзян.
11
Даже если не быть знатным вельможей тебе – ради чего только и имели бы смысл долгие отлучки из дому. Выражение это взято из поэзии и ее гиперболического языка, коренящегося в древних текстах.
12
Линьцюн – место, где поэт Сыма Сянжу (II век до н. э.) встретился с Чжо Вэньцзюнь, бросившей все и побежавшей делить с ним его скромную судьбу: она провидела в нем будущего великого человека.