К сожалению, Мередит никак не могла повлиять на публикацию — все было в руках издателя, которому даны особые инструкции. Клэр предложила ему уйму денег, чтобы навсегда скрыть историю. Она боялась, что однажды её ребёнок узнает о том, как встретились его или её родители, и не хотела, чтобы это случилось.

Мередит обещала попытаться что-то сделать, и она пыталась.

Затем меньше чем через месяц Клэр исчезла. Договор о неразглашении их контракта вошел в силу. Публикация была неминуемой. Усилия самой Мередит и многочисленных юристов Роулингса по предотвращению этого не смогли увенчаться успехом. После публикации «Моя жизнь — не такая, какой казалась» мгновенно стала бестселлером и побила рекорды продаж за многие годы.

Мередит надеялась, что, если написать продолжение этой истории, может быть — лишь, может быть — однажды Николь сможет всё понять.

Голос Эмили вернул Мередит в реальность: — Ответ — нет. И если ты раскроешь хоть какую-нибудь информацию о Николь, я засужу тебя, а с помощью моего мужа — засажу в тюрьму.

— Я здесь не для того, чтобы раскрыть информацию о Николь, — ответила Мередит. — Я хочу поговорить с Клэр. Люди из клиники «Эвервуд» сказали, что все посещения осуществляются с вашего разрешения. И я прошу вашего разрешения.

Эмили выпрямилась: — Миссис Бэнкс, мне непонятно, какую часть сказанного вы не услышали или не разобрали. Ответ — нет. — Мередит не успела ответить, как Эмили продолжила, — Кроме того, это ни к чему не приведёт. Клэр не может рассказать вам историю. Она не сможет ответить на ваши вопросы.

— Тогда позвольте мне просто поговорить с ней.

— Вы не поняли? Она не может ни с кем говорить.

— В клинике не сказали, что посещение запрещено из-за её состояния. Они сказали, что ограничение введено по вашему настоянию.

— Миссис Бэнкс — помоги мне Боже — если я прочитаю об этом в новостях, я сама за вами приду. Вам понятно?

Мередит кивнула и произнесла: — Я хочу помочь Клэр — это правда. Я хочу обнародовать истинную историю, чтобы все знали, что произошло.

Эмили продолжила: — Я говорю вам это только потому, что моя сестра считала вас другом. Некоторые врачи говорят, что психический срыв вызван физическим и эмоциональным стрессом. Другие считают, что это результат многочисленных черепно-мозговых травм. — Покачав головой, она добавила, — Клэр не говорит ни с кем около двух лет.

У Мередит голова шла кругом. Она читала о признании невменяемости. Она знала всю предысторию и читала об инциденте. Честно говоря, если у кого и был резон потерять рассудок, то это у Клэр. Но она никак не могла постичь тяжесть ситуации: — Что вы хотите сказать? Клэр не в состоянии разговаривать?

— Нет, не совсем так. Иногда она ведёт разговор, но ни с кем конкретно. Она не понимает, где она, не знает, что у неё есть ребёнок. То она сама, как ребёнок, в другой раз она как будто с ним. Честно, никакого смысла. Всякий раз трудно сказать, о чём она думает.

— Значит, когда Николь только что назвала вас мамой…

Эмили прервала её: — Николь знает, что я её тётя, но иногда, когда Микаэль зовёт меня мамой, она забывается.

— Может, я смогу помочь? Может, я поговорю с Клэр, и она что-нибудь вспомнит.

По щеке Эмили, которая наблюдала за играми детей, потекла слеза: — Если бы я видела хоть малейший шанс, то немедленно позволила бы вам посещение. Но если даже те из нас, кто посещает её, не можем достучаться — если даже Николь не может…, - Эмили выпрямилась и её голос стал жёстче, — Нет. Пожалуйста, больше не рыскайте вокруг и не просите.

— Эмили, а что с мистером Роулингсом?

Эмили резко повернулась к Мередит, её голос завибрировал, как у рычащей, защищающей детёнышей медведицы: — Его нет, и я не позволю никому даже произносить его имя рядом с Клэр или Николь. Власть его террора для моей семьи закончена навсегда.

— Но однажды…

Эмили резко встала, игнорируя Мередит: — До свидания, миссис Бэнкс. Я забираю своих детей домой. Если я увижу ваше лицо опять или прочитаю об этом разговоре — где угодно — я не только выдвину обвинения, я не успокоюсь, пока вы не окажетесь за решёткой. Прощайте.

Мередит понимающе кивнула, и, не вставая со скамейки, наблюдала, как Эмили взяла Микаэля на руки и протянула руку Николь. Будто и не было никакого разговора, она, не повернув головы, ушла прочь, крепко держа детей. Она печалилась о Клэр. Трудно представить пустоту и чувство потери, которое её подруга по университету должна была переживать. Она лишилась всего и всех, чем и кем дорожила когда-то. Мередит и не заметила, как парк поплыл у неё перед глазами и по щекам побежали слёзы.

Она читала репортажи в новостях и сердцем чувствовала, что там есть история, которая нуждается в огласке. Честное слово, её не заботили деньги или слава. Память возвращала её к клятве — той, которая была дана, казалось, в другой жизни. Они с Клэр поклялись в университете. Это не было кровное родство, как между Клэр и Эмили — это было больше — обязательство. Мередит отказывалась признать потерю подруги — она узнает правду. Так или иначе.